Каинвилль

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Каинвилль » Журналистика » Доска почёта


Доска почёта

Сообщений 81 страница 97 из 97

1

Вся информация о победителях различных конкурсов, квестов и прочих мероприятий.
(Публикуется в формате журнала с мая 2016)

81


http://i.imgur.com/hqaqVOn.jpg
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост июня 2017 - Хелен Хеспес Ган!
«Himinhvel»

Пост №17

- Совесть? - Она преподнесла это слово с придыханием, как красивый подарок с воздушной ленточкой на кокетливом оберточном боку - "На, мол, тяни, открывай и смотри! Видишь, я старалась? Искала на краю мира и несла его, сбивая ноги, для тебя. Только для тебя!" - Встретив утром на стоянке ваше замороженное тело, она не осталась бы равнодушной. Ведь нет?
Его взгляд холодил ей веки. Она чувствовала его так же ясно, как вибрацию в туго заполненной плечом ткани рубашки, еще необмявшейся по телу, еще чемоданно-складочной, а потому неприютной, как переданные по наследству доспехи. Они сквозили щелями, скрипели кожей вязок, агитируя за права и свободы каждого, - но лучше бы только себя! - ворча за их, праведных суверенностей или вольных устремлений, попранность невиннейшим вопросом "зачем"? Они скрипели, а Хелен слушала в какой-то момент покорно склоня к их монументу голову, возложив ее траурным венком пережитых проб и ошибок к шаткой архитектуре его... невинности? Ведь так, артикулировано четко, мимически собранно может заблуждаться лишь невинный и молодой, очень молодой горячим сердцем смертный, на чьей спине болтается пустая мешковина с грузом только собственной, одной единственной, жизни.
"Ты безответственный мальчишка!" - должна была сказать она ему, собрав в горсть не плотное тяжелое плечо его, а плавные линии жил шеи, с ребристым гонором кадыка, распространяющим терпкий привкус извечной доминанты мужского начала, - "Ты растрясаешь чудеса как блохи из старого платья, но гневаешься, когда кто-то чешется, покусанный ими! Твоя повадка красноречивее многого кричит о том, что ты никогда за них не платил сам, предоставляя сгорать миллионам чужих нервных клеток на жертвеннике твоего сумасбродного благостью желания! Оставаясь во вне, держа нитки гобелена привязанными к пальцам, сколько раз ты позволял корчиться другим, пронзенным этой пряжей, воспринимая агонию разума за судороги удовольствия? Ведь никто и никогда так не шутил с тобой, не правда ли..." - должна была сказать, точно так же как должна была сейчас дожать плечо, сместясь ладонью вбок и выше, под основание крепкого, твердолобого черепа, оторвать от пола, скрутить, спеленать и спрятать в угол кровати, пользуясь преимуществами физической силы и руководствуясь собственными понятиями о целесообразности. Ведь для нее это было так же легко и так же естественно, как убрать на полку начатую, но пришедшуюся не в настроение книгу. И пожалуй, будь она той же, кто целую вечность назад шагнула из усталости зимней дороги в дверь этого малого, украденного у осени, номера, то так бы и поступила, для надежности вставив соседу кляп в горький сигаретными словами рот. И плевать, что бы он, взрослый-зрелый-самостоятельный, там себе, а ныне обездвиженный, укутанный, осчастливленный соответственно вкусам шефангского удобства подушкой, раздетый до последней нитки и цацки, надумал. Зато она бы отдохнула...
Но он, Джонатан, похож на человека, а человеческие особи плохо воспринимают свою телесную ограниченность. Имея его в соседях по матрацу, Хелен всю ночь снились бы дурные сны, полные чужой расовой ненависти.
Но он, Джонатан, похож на мужчину, а мужчины, в принципе, не способны адекватно воспринимать собственную уязвимость. Деля с ним одно одеяло, Хелен наверняка продрогла бы от сквозняка его потерянной сущности.
И надо было бы сместиться ладонью в бок и выше, на жесткие темные волосы, пригладить их возмущенные вихры, сказав честно: "Мой милый, мой хороший, мой славный человек! Не сердитесь! Я от испуга, вовсе не со зла.." Но "милый и хороший" в этот момент полез руками под пиджак за телефоном - а пиджак преданно распахнулся ему навстречу, в стремлении мимолетности хозяйской ласки оголяя все что целомудренно прикрывалось им на одну пуговичку, - и сбил весь лирический настрой.
- Шовинисты, - фыркнула дама, сдувая смешок как пушинку с кончика носа и убирая руку с его плеча, встряхивая кистью как кошка лапой, сбрасывая с нее чужую черную минорность. Она выстрелила наугад и она попала. Чудом осталась жива и при этом вернула себе эмоциональность восприятия. Чуть-чуть позлилась, капельку побуйствовала и очень твердо встала босыми ножками в эту реальность. Она со всех сторон победила, даже соседа себе урвала такого, неравнодушного. Так от чего бы ей не торжествовать? Отчего бы не топтаться лапами, приминая себе место в его памяти? - Вы так боитесь женских слез, будто они ядовиты. Будто поплакав чуть-чуть, я прожгла бы вам ими колени.
Она забрала руки назад, за спину, оттопырив острые локоточки, уперевшись пяточками запястий себе в поясницу, будто выталкивая себя с места. Давила-давила и выдавила, качнулась вперед, прикладываясь теплыми мягкими губами к его щеке, пробуя ночную щетину и эпителий на вкус.
- Спасибо, вам!
И.. все. Разорвала, отошла, отодвинулась, отвернулась даже, отбирая у него свое присутствие, как ошибочно выданную контрамарку в закулисный роковый мир, где гремят басы, скрежещет металл и бешеной дробью ударных вскипает в легких кислород, наполняя кровь безумной бесшабашной легкостью абсурда.
- Устраивайтесь свободно. Я не буду вам больше мешать, Джонатан, - сказала спиной и плечами, не простившими пиджаку предательства и потому стряхивающими его с себя как алый преторианский плащ, без стеснения обнажая свитую жилами жесткость талии, которой не хватало двух-трех складочек подслащенной наивности, лишая безыскусной пристойности рельефные сильные бедра, движению которым не могла придать кротости и белая кружевная полоса. Стряхнула, поймала за ворот у самого пола, мазнув рукавами по доскам, бросила на краешек кровати. Глянулась в бесстыдно освещенное стекло окна как в зеркало, отвлеклась, присела, собирая с пола стаканы, снова поднялась, поставила посудины на подоконник к остывшему заветревшему мясу, зачерствевшему в бесприютности хлебу, одной рукой перекинула волосы вперед, расстегнула в мочках острых ушек серьги, другой нырнула в недра саквояжа за тяжелой шелком темной зеленью халата, но вместо него извлекая отчего-то флакончик духов и долго вкусно принюхиваясь к фигурной хрустальной крышечке.. - совершила множество последовательных обыденных, домашне-обжитых, действий, с четкой маркировкой "Отбой воздушной тревоги, я нормальная!" - Если вас не затруднит, Джонатан, и если он вам больше не нужен, не могли бы вы погасить свет? И я была бы вам невероятно признательна, если бы вы угостили меня сигаретой. Кажется, я все-таки перенервничала...



http://i.imgur.com/3FJRc6f.jpg
*Смотреть в новой вкладке
Мистер Каинвилль 2017 - Шуко Вайнрих!


http://i.imgur.com/mE1Dlxa.jpg
*Смотреть в новой вкладке
Мисс Каинвилль 2017 - Кайлих Дорока!


Конкурсы июня:

Хелен Хеспес Ган, Амон Мэсси, Кайлих Дорока - Загадки Старца Фура

82

http://i.imgur.com/80aNHFR.jpg
Лучший игрок июля - Хелен Хеспес Ган & Джон
ИНТЕРВЬЮ С ХЕЛЕН ХЕСПЕС ГАН
P.S Джон не смог дать интервью из-за работы и большой занятости.

http://i.imgur.com/8LIwX9b.jpg
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост июля 2017 - Сильвестр Зильберман!
«Нисхождение»

Пост №34

Имя и фамилия, как и внешность молодого человека, Сильвестру тоже ничего не говорили. Чистый лист с минимум характеристик и черт. Лишь в одном он ошибся, молодой человек оказался «случайным» гостем, а ведь Сильвестр уже записал его в молодую кровь.
- Рад знакомству, - кивнул, не видя после беглого осмотра ничего необычного в мистере Кроули, который если чем и выделялся, то лишь привлекательной внешностью и глазами орехового цвета. Того самого оттенка, который обычно нравился Сильвестру.
Упоминание Ломбертса вызвало легкое недоумение. С виду Ломбертс походил на стареющего человека, обстоятельного и вдумчивого, не склонного к спешке и порывистым действиям.
- Откуда такая спешка? Не помню, чтобы наш уговор требовал сиюминутного решения, – сухо поинтересовался и взял конверт, не подозревая, что в стенах любимого «Диогена» может угрожать опасность. Тем более в лице непримечательного молодого человека, вышколенного годами учебы и работы.
Выпроваживать посыльного было неудобно, и Сильвестр нарушил негласное правило «Диогена»  - не решать деловые вопросы.
- Прошу, присаживайтесь, - кивнул на одно из кресел, перевернул конверт из плотной бумаги и открыл.
Сильвестр успел пробежаться глазами по листу, чтобы убедиться после, что это не сопутствующие бумаги. Это вообще была распечатка какой-то научной статьи. Ровные строчки поплыли.
- Что это? – вопроса лучше не нашлось.
По телу растеклось обманчивое ощущение расслабленности, очень быстро перетёкшее в слабость. Рука дрогнула, листы посыпались на мягкий ковер, звуки стали глуше, а очертания комнаты подёрнулись лёгкой дымкой.
Сильвестр дёрнул головой, но это не помогло. Сделал попытку зацепиться взглядом за Кроули и протянул руку. Чтобы сделать что? Схватить? Удавить? Сделать хоть что-то, пока было возможно. Тщетно. Среди спутанных и неестественно звонких мыслей мелькнула одна единственная ясная – не успеет. Он действительно не успел. Пошатнулся, упал на колени возле круглого стола. В надежде зацепиться, смахнул пепельницу и коробку с сигарами.
Последнее, что каинит увидел, были черные мужские туфли и опрокинутая шкатулка с эмблемой «Диогена», а дальше тьма.


83


Пост №6

11.01.2021. 22:07
- Ну где ты там? Она уже вся извелась.
- Еду я, - Тони положил трубку, - Еду.
Она извелась. Ха. Он, знаете ли, тоже далеко не медитацией на Валедонских пляжах занят.
Хьюз с опаской покосился на пассажирское кресло, как если бы там сидел здоровенный бугай с направленной на феникса водной пушкой или того хуже - брандспойтом. Однако вместо него на сидении лежал всего лишь небольшой пакет, чьё содержимое при желании вполне бы уместилось в сложенных ладонях.
- А если она это дело не так воспримет? Распсихуется... и пошлёт куда подальше за такие подарки? Не для тебя моя роза цве... бля! - Хьюз резко крутанул руль влево, едва не пропустив нужный поворот. Оживлённая улица загудела на все лады и даже матершину.
- Ну так я ей ещё до вручения скажу: "Ты только чего не подумай. Это всего лишь артефакт. А формы такой, так это чтобы носить удобней было. Как этот твой красный кулон. Но раз уж он там, на шее, а на руке часы, то другого места и не остаётся. Тем более пальцев вон сколько много. Целых десять... Мда."
Пока Хьюз подбирал слова для пояснительной речи, дорога тем временем вывела его прямиком к борделю. Припарковавшись, Тони заглушил мотор, но из машины вылезать торопиться не стал - собирался с мыслями.

Днём ранее. 10.01.2021. Квартира Норы.
- Там еще этот будет. Глава Консорциума. А можно ещё чаю? – Соломон собрал со стола пустые тарелки и передал их Норе.
- Да это и так понятно было. После дарственной-то на «Бархат».
- Как бишь его?
- Тоже все время забываю. Че-то с вазой связано.
- Это потому, что он Роше вазу отдарил?
- И поэтому тоже, - Хьюз насупился.
- Хмм.
- А может... хотя не.
- Вазген?
- Да не, какой из него Вазген? Он альбинос вообще.
- Эт да. Ваза-ваз-ваз...
- Мистер Лайремо, - Нора поставила на стол пару чашек и заварочный чайник, - Тейваз Лайремо.
- Тейваз! Да, точно! Только сказать хотел.
- Да ни хрена ты не хотел. Вазген.
- Сам ты, бл... – договорить не дал глухой "тук" ложкой по белобрысой черепушке, - эй!
- Не матерись, - спокойно заметила Нора, доставляя на стол сахар, варенье и выпечку.
- Я «блин» хотел сказать!
- Это оладьи, - снова поправила его ликанша, улыбнувшись.
- Ты даже тут облажался.

Получасом позже.
- Ну? Давай, показывай.
- Во.
- Хмм... ну, ничё так. Да и она, вроде бы, здоровые любит. А в деле он как? - заглядывая в коробочку, поинтересовался Белый.
- Работает.
- Слушай, а давай проверим?
- И как ты его проверять собрался?
- Как-как? Очень просто. Я его на мизинец натяну, а ты по мне фаерболом ёбнешь.
- Ты наглухо ебнулся? – отрезал Хьюз, но после некоторых раздумий добавил, - Хотя… если во дворе… Не-не, ещё потом заново перезаряжать придётся. Я до завтра не успею.
- И то верно.
- К тому же в Консорциуме его не раз проверили. За такие-то бабки.
- Конечно…
- А вдруг они облажались? Как с Искателем?
- А я за что? Лучше самим проверить. К тому же не забывай: безопасность превыше всего! А перезарядить и потом можно.
- Ладно… давай, - всё же согласился Тони, доставая обратно коробочку и протягивая её Белому.
Тот, приняв тестируемый объект со всей ответственностью, оценив оказанную честь и поначалу резво вытащив кольцо из коробки, неожиданно замялся:
- С другой стороны, я так подумал… Ты же сам говорил, что под руководством Лайремо делали.  Не должны облажаться.
- Да мало ли под чьим руководством. Самим проверить не лишним будет. Надевай давай.
- Да не могу я! Оно не налезает…
- Гроза оладушек, блядь. А ну отдай обратно.

11.01.2021. 22:27
Здесь все: Никита, Стас, Гена, Турбо и Дюша Метёлкин. (с) USB
В «Бархат» Тони попал далеко не с парадного входа, чтобы окольными путями добраться, минуя бар, сначала до своего кабинета. Положив на стол охапку синих роз и белую коробочку рядом, он включил монитор, выводя на экран происходящее с места событий.
Обычно полный бар сейчас казался практически пустым. Изредка мимо камер пробегали единичные фигурки официантов. Спасал положение только праздничный стол, который занимал центральную часть помещения, визуально создавая хоть какую-то иллюзию наполненности.
Между тем приметив четырёх гостей Астароше, Хьюз первым делом убрал коробку с кольцом в карман, решив, что вручать его станет исключительно наедине. Не то чтобы феникс хотел сохранить интригу подарка – как минимум трое из четырёх приглашённых уже и так знали, что он приготовил для хозяйки борделя. Загвоздка заключалась скорее в сопроводительной речи, содержание которой Тони так старательно шлифовал последние несколько часов, включая посещение цветочного магазина.
Втянутый тогда в качестве слушателя в увлекательную для всякого флориста лекцию о символизме цветов, их происхождении и тонкостях ухода за последними, Хьюз терпеливо внимал вдохновенно вещающему маленькому продавцу азиату. Ну а тот, явно польщенный таким вниманием, уходил в дебри и подробности историй, связанных то с одним, то с другим сортом цветов, выбирая их в зависимости от перемещения взгляда феникса. Перебрав таким Макаром весь представленный ассортимент, Тони, которому постороннее щебетание окончательно спутало мысли, в конце концов вперил взор в говорливого мужичка и без обиняков спросил:
- Слушай, а синие розы у тебя есть?
Почти как халат с перламутровыми пуговицами, но только розы. Без всяких отсылок к символизму и голубизне кровей одариваемой, но с явным пониманием того, что женщина эта тяготеет к синему, а ни на что иное кроме роз не согласен уже сам Тони.

Ко входу в бар Хьюз подходил во всеоружии - с букетом наголо, смело выставив его перед собой и навстречу имениннице с неизменным по такому случаю «поздравляю!». Та, в невесомом касании буквально пробежавшись пальчиками по синим бутонам, тут же передала благоухающую охапку обслуге. Обезоружив в одно мгновение, во второе она уже ввинчивала укор с тем непередаваемым тоном и выражением серых глаз, при котором хочешь не хочешь, а виноватым себя, будь добр, почувствуй. Почувствуй и то, как следом прильнет к тебе тонкая женская фигурка, но не в поисках защиты, тепла и всего остального, что готов предоставить по первому требованию или без такового... а в простом радостном порыве по случаю твоего здесь появления. Подкупает, не правда ли? Как тут устоять, отказав себе в удовольствии обнять в ответном чувстве, прижимая её к себе чуть ближе, жарче и многим дольше. На радость и довольную лыбу Соломона, уже нарисовавшегося поблизости.

Пожалуй, последний раз, когда Тони представляли столь официальным образом - было вручением диплома об окончании университета. Но даже тогда, в шапке с дурными кисточками и в балахоне до пят, Хьюз не чувствовал особых неудобств. Чего не скажешь про его нынешнее состояние, отдающее придурковатой улыбкой, особливо под конец характеризующей речи.
Рука мистера Лайремо оказалась спасительным кругом, на раз переключив внимание присутствующих с персоны феникса на факт их знакомства. Хватать ее с жадностью утопающего Хьюз, разумеется, не стал, но охотно пожал, в том числе и с благодарностью за содержание коробочки.
- Рад видеть. И еще раз большое спасибо за содействие.
Что же до его спутника, Хьюз знал его не только как гостя борделя времён последнего приема в честь Дня Благодарения, но и как главу Чёрного Рынка благодаря познаниям своего неизменного информатора. Впрочем громкие должности незаконных организаций спокойно отходили на второй план, раз уж сама Астароше пожелала видеть их обладателя на праздновании своего, по сути первого и условно семейного, праздника - дня рождения.
- Взаимно, - широкая ладонь была с готовностью протянута Сильвестру.

В ожидании, как выяснилось, еще одного гостя, приглашенные не торопились присаживаться за стол. Подогреваемый таки вручить и высказаться, а точнее сначала высказаться, и только потом вручить, Тони хотел было увлечь Астароше в сторонку, но нет. На порог ступил последний приглашенный: статный, довольный собой мужчина бородатой наружности. Тот самый даритель вин в новогоднюю ночь. Небезызвестный Шаан Сингх, собственной персоной.
Реакция Лайремо по опустошению коньячных бокалов за один присест оказалась всяко красноречивей, чем физиономия Тони, резко заимевшая сходство с кирпичом. Чья условная окаменелость не помешала, однако, протянуть руку последнему гостю с целью приветствия.
Впрочем, как выяснилось довольно скоро, интересы Шаана в этот вечер обретались в основном вокруг покатых линий и стройных силуэтов тел совсем не женских, но стеклянных, увлекая Сингха, как ценителя, прежде всего своим содержанием.

11.01.2021. 23:15
Пока вставали, шурша платьями, одёргивая пиджаки; двигали, скрипя стульями; поднимали и озвучивали, стало быть, бокалы и тосты, Хьюз только и успевал наполнять, обновляя и себе, и Астароше, стараясь при этом не перепутать, смешав в одном стакане сок с шампанским и планы на вечер. Поначалу удавалось исправно, потом сносно, а под похабные пожелания Белого и в конец оборзевшего уже из рук вон плохо. Отчего в скором времени и под действием случайно выпитого, пришлось взять паузу, настояв в честь проснувшегося красноречия не столько на тосте, сколько на «выйти и поговорить». Не с Соломоном, не тем более с Шааном, а с самой именинницей и не иначе как прям щас, ну пошли уже!

12.01.2021. 00:15
- Ну не. Не в коридоре же?
Роше хитро прищурилась, но упорствовать не стала и развернулась по направлению своего кабинета. Как тут было не отвесить невербальный комплимент её сообразительности, который пришёлся аккурат пониже спины, спровоцировав возмущенно-игривый "ох" и ускоренное перебирание каблучками. Едва не срываясь на бег, они спешили по коридору, точно учащиеся по только что вымытому полу спешат на уже начавшуюся пару. Гости же ждут. Нехорошо!
Задержка у дверей кабинета, пока скользил электронный ключ, с тихих писком отпирая замки и засовы, вылилась в небольшое столпотворение у входа – столпотворение двух тел, здраво рассудивших, что куда удобнее стоять впритирку, чем томиться на расстоянии. И теплее. А ещё приятнее. По всем аспектам. Которые касались в первую очередь несанкционированных прикосновений и поцелуев, выписывать предупреждение за которые, однако, никто не торопился.
В кабинет процессия ввалилась уже окончательно забыв о целях своего здесь появления, променяв их на удовлетворение сиюминутных порывов и рабочий стол. Терпеливый и выносливый, ни разу не скрипнувший под напором демонстрируемых чувств, чтобы, не приведи всевышний, не перебить свою хозяйку в моменты выкрикивания признаний утвердительного характера. От таких самозабвенных согласий, выдохом оседающих на воротничке рубашки или жаром дыхания касающихся его губ, в конце концов дал сбой и сам Тони, между третьим и четвёртым «да» вёртко вклинившись с внезапным:
- Выходи за меня?
- Да-а! Что?
- Что?
Судя по выразительным поверхностям, удивились все. И Астароше, вперившая в Хьюза всю бездонность своего проникновенного и не моргающего. И стол, резво скинувший остатки удержавшихся было контрактов, тут же прикрякнув на их возмущённый шелест дальней левой ножкой. И Тони. Особенно Тони, совершенно не ожидавший от себя подобной предприимчивой прыти.
Тут бы припомнить Роше присказку «слово не воробей, вылетит – не поймаешь». Дескать, поздно рыпаться, дражайшая, согласие дано, будьте ласковы накрахмалить фату! Однако дотошный Тони теперь всенепременно желал знать ответ настоящий, а не инерционно выкрикнутый. Оттого и вопрос, уже отчетливейшим образом отпечатавшийся в голове пернатого, чуть ли не неоновой вывеской полыхая со всех сторон, решил сорваться с языка вновь, теперь уже с совершеннейшей осознанностью происходящего, без оглядки на последствия, возможно, самые безрадостные. И раз уж рыпаться уже поздно, для весомости подкрепил озвученное вытаскиванием и открыванием заветной коробочки.
На этот раз жертвой трогательности картины пала та самая единственная пуговка, коя в силу важности собственной миссии до последнего оставалась непреклонной, сдерживая превосходящие силы противника. То ловко уходя от обнаружения в складках платья, то выскальзывая из-под пальцев и уворачиваясь от явной участи быть расстёгнутой, сейчас же под нерешительное «л-ладно» просто сдалась, незаметно в своей самостоятельности юркнув в петлю. Платье баньши, не сдерживаемое более ничьими силами, распахнулось, ознаменовав тем самым окончание случившейся заминки. 

12.01.2021. 00:59
Стоит ли говорить, что после всего испытанного, сказанного и пережитого, во всех возможных последовательностях и сочетаниях, доводящих то до крайней степени эйфории, то до замирания сердечной мышцы, Тони на восклицания Соломона по случаю их возвращения не обратил ровно никакого внимания. Прошествовал до своего места, усадив, а там и сев рядом с Астароше. Как и полагается наполнил её и свой бокалы. Только потом, откинувшись на спинку стула, замер, зависнув с нескрываемым удовольствием счастливейшего человека на созерцании любимого профиля. Лицо Астароше, к коему в это мгновение было приковано всё его внимание, в ходе разговоров то и дело озарялось мягкой улыбкой. Порой она вскидывала одну бровку, в удивлении ли, а может в шуточном вызове; или неожиданно замирала, поймав на себе его увлечённый взгляд и с интересом рассматривая взамен. В один из таких моментов, когда перезвон в голове, оглушённой поначалу недавним происшествием, наконец-то смолк, Тони обнаружил в себе непреодолимое желание взять слово:
- Если опустить подробности трудового договора, Соломон обещался стоять на страже твоей сохранности. Однако, как уже говорилось, в этом деле преуспел настолько, что его самого приходится нередко страховать. Я же, если разрешишь, хочу встать на страже твоего счастья. Но в отличие от Блэка со всей ответственностью, чтобы не возникло необходимости ни в помощниках, ни в подстрахуях. Ну а тост я хочу поднять за здоровье и счастье здесь собравшихся, как, несомненно, важных и дорогих для тебя людей.

12.01.2021. 01:45
Пока все выпивали, закусывая, Тони развлекал себя едой и пытливо-неудовлетворённым существом Блэка, интуитивно догадливым, но до сих пор не получившим полноценного подтверждения из уст виновников его дилеммы. К Астароше было не подступиться - именинница и зачинщица мероприятия, как и полагалось хозяйке, с одной стороны развлекала гостей разговорами, в то время как с другой восседал сам Хьюз. Особых бесед феникс не вёл, однако в откровенно издевательской марене переводил все каверзные вопросы в темы нейтральные, оттого ликана совершенно не интересующие. Но он не сдавался.
- И чё? И как?
- Всё отлично.
- А что она? Что сказала-то?
- Что ей понравилось.
- Что понравилось?
- А ты про что спрашивал?
- Про подарок.
- Ну и вот.
- Да иди ты.
На это Хьюз только неопределённо жал плечами и переключался с Соломона на подоспевший десерт, который, на радость пернатого, уже не приходилось делить на «это же с мясом, да? Не-не-не, я это не ем» и «ой, а можно эту тарелочку поближе подставить?»
Заразившись интересом от Белого, коему уже начала жечь карман честно выигранная пятихатка, и отчасти им же науськанная, в конце концов сменив Соломона на посту, к Тони подсела уже Нора. В отличие Блэка она решила зайти издалека, начав свой тернистый путь к истине с безобидного: «и как ты это преподнёс?»
Хьюз задумчиво ухмыльнулся. Доев пирожное, вытер рот и руки салфеткой и, наклонившись почти к самому уху Норы, чтобы исключить возможность пригревания иных ликаньих ушей, принялся неторопливо излагать ход событий. Однако практически сразу был прерван тихим «ой, всё-всё-всё, дальше не надо!», после чего положил себе на тарелку ещё одно пирожное и отвлёкся на разговор со стороны Астароше, поднявшей бокал с джином. 
Повторять услышанное Соломону Нора отказалась.

12.01.2021. 02:15
Попрощавшись на парковке с последним гостем, Тони вернулся обратно в бар, где у праздничного стола, в окружении пары официантов, суетящихся над остатками блюд и грязной посуды, в некотором задумчивом оцепенении пребывала виновница прошедшего торжества.   
- Я же говорил, что всё пройдёт хорошо, - заметил феникс, подходя ближе и заключая ши в тёплые объятья, - главное войти во вкус. А потом тебя за уши не оттащишь. За твои заострённые эльфийские ушки, - последнее он говорил в разы тише, почти шёпотом, как и полагается тому, кто имел наглость подобраться достаточно близко, чтобы зарыться носом и отчасти запутаться бородой в тёмных кудрях у самого женского ушка.
- А ещё у меня отличное предложение прямо сейчас махнуть домой. Там я сначала сниму с тебя туфли, затем платье и все эти лишние побрякушки, а потом…
А потом подошёл Донни, сообщая, что машина уже готова и дожидается их у входа.

12.01.2021. 07:15
- Ммм? – Тони поднёс трубку к уху, едва продирая глаза, чтобы посмотреть который сейчас час, - Мам? Ты чего так рано? Что-то случилось?
- Нет-нет. Всё в порядке. Вот звоню узнать, как прошло?
- Погоди немного…
Феникс осторожно поднялся с кровати, посмотрел на спящую Роше в явном нежелании оставлять её одну и, стараясь не шуметь, всё же выскользнул за дверь.
- Да, всё как обычно. Пришли, посидели, ушли. Ни драк, ни эксцессов…
Возникшая пауза была занята почёсыванием одной околевшей ноги об другую, но уже через несколько секунд тихий голос Хьюза снова нарушил тишину коридора:
- …мам?
- Да?
- Мам, я вроде как женюсь.
- Да. Я знаю. Соломон ещё позавчера про это заикнулся.
- Вот же,.. хер мохнатый.
- Что?
- Не-не, ничего. Это я тут... Слушай, давай я те позже перезвоню? Хорошей ночи. Утра. Да.
На сём Тони спешно повесил трубку. Рассеяно оглянулся, с прищуром на один глаз оценивая плотность темноты коридора как «нихера не видно». Тут же озябше зевнул, растирая плечи и вспоминая Белого нехорошим словом, после чего опомнился и поспешил вернулся обратно в спальню.
Там, в окружении белых облаков из одеял и подушек, всё также сладко спала его будущая жена. Его Астароше.


Конкурсы августа:

Хелен Хеспес Ган - В Каине пить

84


Пост №3

11.01.2021. 22:07
Неделя до нижеозначенных событий (в самом низу которые будут). Один из дворов, затерянных в городе. Раннее утро.

Пробираясь между натянутыми прямо во дворе веревками, на которых сушится белье, нужно быть осторожнее. Не ровен час отведешь наволочку дрожащей рукой, а тебе в ответ веселенькой расцветки тазиком прилетает по филейной части – где это видано, только что выстиранное, истово выполосканное, яро встряхиваемое руками немытыми лапать?! И стоишь, взгляд пристыженный в асфальт вперив, разглядывая трещины, сквозь которые пробивается по весне трава, скрытые в данный момент под настом, но так упорно рисуемые отчаянно краснеющим воображением, что ты едва не принимаешься провинчивать пальцем дырку в груди оппонента. Оппонент продолжает сердито потрясывать огрубевшими от стирки и домашней работы руками, пока не выбегает во двор солнце и звезды жизни, белея льняными кудряшками на висках, покрываясь студеным румянцем – в валенках, свитере и без шапки, с отчаянным «Баааа!» И на этом все. Дальше ты просто стоишь и беспомощно наблюдаешь, как высыпавшая за дитем родня бранится, обвиняя друг друга во всех грехах, сюсюкает, лепечет, шипит сквозь зубы, но упорно не ведет ребенка одеваться, пряча под подолом виновницу баталий.
Спустя какое-то время и выпущенный пар, вся семья начинает шумно любить сопротивляющееся чудо. Чудо, следует отметить, сопротивляется профессионально – орет, отбивается ногами, запускает прямиком в лоб и без того проштрафившемуся деду валенком, ловко стащенным с ноги, на что восторженно ахает, прижимая руки к груди, бабушка. Проходит всего две минуты, а ты уже знаешь про ребенка все – имя, возраст, количество зубов, пропущенные по болезни прививки, предпочтения в рационе, проблемы со сном. Они окружают тебя этой немыслимой любовью, прядут полотно твоего дня, бросают под ноги подробности, удерживая на месте, заставляя кивать и улыбаться, втайне желая поскорее сбежать, оправдываясь опозданием на работу.
Пока не повисает тревожная тишина. Отводя рукой любовно вывешенный пододеяльник пьяно пошатываясь во двор ступает она. Тонкая, ломкая, мягкая, словно кошка, крадется на высоченных каблуках, ни разу не поскользнувшись на ледяной корке.
- Отец, слышь, уведи ребенка, - бросает сквозь зубы дородная матушка, покрепче перехватывая влажное белье.
Охаживает по лицу с поплывшими алыми губами, пачкает. Причитает. Окаянная, окаянная… Смоляные волосы падают на плечи. Ты пятишься, прячешься, отводишь глаза, отступаешь, вырываешься оттуда, из кольца кружащего голову запахом чистоты и дешевого мыла белья, запоминая выстукивающее в висках имя. Магдалена. Имя девочки с льняными волосами, не успевшей прошептать «Мамочка».

Два дня назад.

- Когда в последний раз ты ставила телефон на зарядку?
- Телефон?!
- Телефон, Карла! Это такая штуковина, которая звонит, ты нажимаешь зелёную кнопочку и тадададам! На том конце провода до боли знакомый тебе голос, который трое суток не может до тебя дозвониться и едва не поднял по тревоге твой участок, добиваясь, чтобы тебя пригласили к стационарному! КАРЛА!!! Как ты вообще живёшь?!
- Сейчас очень хорошо живу. Ты давно не приходила ко мне в гости, Нора...
- Слушай, ты! Прекрати заговаривать мне зубы! Сью ещё год назад говорила, что нужно что-то с тобой делать, но мы надеялись!
- Нора, всякий раз одно и то же! Тебе не надоело? Ты же нашла меня? Ну и не кричи! У меня нервная работа!
- Да что ты! Настолько нервная, что ты опять забыла про мой День Рождения.
Карла закусила губу и закрыла глаза, постучав себе по лбу телефонной трубкой. Упрек был своевременен и справедлив. Не излишняя забывчивость, не легкомысленность и уж точно не равнодушие были причиной таких разговоров. Единственный в своём роде судмедэксперт-идиот просто никогда не подозревала, какой сегодня день, какой на дворе год и какое число. Во временах года, аллилуйя, ориентироваться можно было, просто выглянув из окна. Практически стопроцентная гарантия попадания в погодные условия!
- Прости...
- Ой, ладно, только не нужно лепетать в трубку. С тебя подарок!
- Проси чего хочешь, только не прыгнуть с тобой с парашютом. Одного раза было достаточно, Нора! Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту!
- Это был незабываемый момент... Как сейчас помню...
- Нора!
- Ладно, ладно... Я подумаю, чего хочу. И оповещу тебя по смс.
- А?!
- Блаженны нищие духом...
- Не начинай.
- Хорошо, прости. Сделаешь мне одолжение?
- Конечно, о чем речь?
- У меня деликатная просьба. Её зовут Астароше Асран.
- Степень разложения?
- Да что ж ты такая буквальная... Сама увидишь. Когда можно подойти?
- Завтра буду здесь до вечера. Приходи и скажешь, какой подарок выбрала.
- Да я тебе прямо сейчас скажу какой. Начни жить сегодняшним днем, в конце-то концов!
- Ага, завтра. Завтра жду. Спросишь меня у дежурного.
В трубке раздаются короткие гудки. Слушаешь их, слушаешь, позабыв обо всем на свете. Пока из задумчивости не вырывает тебя звук голоса, прокатившийся ознобом по позвоночнику:
- Почему эта женщина лежит на столе в такой позе?!
И поскольку быстро соображать в этом участке не умели, в полнейшей тишине Карла успевает медленно положить трубку на рычаг, сползти со столешницы, одернуть подол халата, принять почти виноватый вид и, определенно от неожиданности, вопиюще заявить:
- Мне некогда, у меня человек на столе, - удаляясь в направлении секционной с гордо поднятой головой.

Собственно, день икс.

Это был совершенно неуемный, детский восторг карапуза, обнаружившего под новогодней елкой подарок, о котором даже не мечталось. Карла даже нагнулась, чтобы детальнее разглядеть, а потом вспомнила, что можно ни в чем себе не отказывать, достать сердце и рассмотреть патологию в деталях.
- Нужно срочно все это записать, зайчик! – сообщила она распахнутому на столе телу, ободряюще пожав тому руку.
У всех имелись свои странности. У этой барышни их был вагон и маленькая тележка в нагрузку. Бонусом. Шаланды полные кефали и Костя безвозмездно. Только по этой уважительной причине в верхнем отсеке холодильной камеры она хранила заметки, которые делала во время работы и которые не включались в отчет. Но периодически совершала одну и ту же ошибку – наощупь, привстав на цыпочки, искала записи, беспорядочно и слепо шаря ладонью по поверхности. Сегодня игнорирование необходимости подставить стульчик стало роковым промахом. Следом за неистовым восторгом на нее опрокинулся… что-то такое на нее опрокинулось, распространяя винные пары по секционной, окатив ледяным потоком и жадно впитываясь в ткань халата.
Стук в дверь раздался как раз в тот момент, когда Карла пыталась стащить с себя мокрую одежду, застряв в горловине по причине наличия хирургических очков, существенно увеличивших диаметр бедной головушки.
- Войдите! – кричалось через ткань глухо и невнятно.
Выпутавшись одной рукой, она усердно нащупывала верхнюю кнопку, способную освободить ее из захвата. И поскольку никто не входил, пробиралась к двери. И… как бы… уже нажав дверную ручку примерно представила себе открывающийся посетителю вид намертво замотанной головы. Про сшибающее с ног амбре Карла не думала. Она потом убьет этих двоих мерзавцев, посмевших прятать в ее секционной заначку на обмывание нового звания. Уж вишневое вино тещи Альвареса она узнает из тысячи. Так и не определив визави, как-то излишне театрально-отчаянно попросила:
- Помоги, а? Только закрой за собой дверь сначала.


Пост №4

11.01.2021. 22:07
Почти три месяца спустя.

Сделав первый неуверенный шаг, который впервые за столь долгое время перенес ее за крепкие и надежные стены реабилитационного центра, Лайси с удивлением увидела… зиму. Нет, не так. Она увидела Зиму с большой буквы. Белую и яркую, блестящую, великолепную, волшебную! А еще такую болезненно свежую, и она пахла практически как больничные простыни, только еще вкуснее. Совсем недавно обновленное и еще слишком хрупкое сознание оказалось не готово к такой буре поступившей в него информации, к такому ослепительному свечению дня, к обжигающим чувствительную сетчатку солнечным бликам, к ощущению свободы и к страху этой свободы, сжавшему зачастившее сердце. Горячие слезы, наполненные удушающим счастьем и трепетным восхищением, полились из-под прикрытых дрожащих ресниц и упали в снег.
Снег плотным покрывалом лежал на дорожках, пестря немногочисленными следами. На бордюрах и лавочках он собрался в невысокие пушистые холмики, которые так и притягивали к себе, манили и обещали веселый искристый пуффффф, стоит лишь подуть так сильно, насколько хватит сил и объемов легких. И небо! Небо такое высокое, такое синее, такое пронзительное как первый крик новорожденного. И это зимой-то! После того, как всю ночь бушевал снегопад, и уже через пару метров от кончика носа не было видно ни зги.
Ей разрешили подойти к окну лишь вчера после утреннего обхода. В первый раз за два месяца. А она потом до самого утра простояла возле него, отказываясь от еды и отдыха. Прижимаясь то узкими ладонями, то бледными щеками и горячим лбом к такому холодному и скользкому стеклу, смотря на большой мир по ту сторону практически невидимой преграды совсем другими глазами. Глазами существа, которого пересобрали заново, убрав все лишнее и так долго мешавшее жить, по-настоящему жить.
Айвика плохо помнила, как она оказалась в больнице. Из всех воспоминаний оставались лишь какие-то смазанные ощущения, объединявшие невозможное воедино: взрывающую мозг панику и сильную, уверенную надежду на что-то очень хорошее, робкую зарождающую влюбленность и животный, липкий и отвратительный ужас. А еще… голубые глаза. Голубые-голубые, нереально-голубые глаза. Они преследовали ее наяву и во сне, она видела их в чашке с васильковым чаем, в ярких мигающих лампочках на приборных панелях медицинской техники, в разноцветных ярлычках на халатах медперсонала... Торн постоянно натыкалась на них в сети, часами разглядывая многочисленные изображения голубоглазых людей, нелюдей и животных, ища хоть какую-то схожесть с оригиналом, но через некоторое время с разочарованием понимала, что это лишь еще одна дешевая подделка, еще один муляж. Они снились ей иногда. Обычно под самое утро, в тот короткий миг, когда вот-вот проснешься и взглянешь мутным взглядом на новый день, но сон еще не хочет отпускать тебя из своих цепких пальцев. И после таких снов все шло наперекосяк. Она заваливала тесты, не проходила проверки, новое оборудование в ее голове давало сбои и все приходилось настраивать заново.
Мама рассказала, что в приемное отделение городской больницы ее привез какой-то таксист. Ни имени, ни телефона его найти до сих пор не удалось, он просто с рук на руки сдал девушку фельдшеру и уехал так быстро, будто от этого зависела его жизнь. Дальше все закрутилось, завертелось в бешеном темпе, и, как оказалось, надолго.
Эмоциональный барьер, предназначенный для сохранения ее драгоценной психики, сыграл с ней злую шутку, выйдя из строя настолько в ноль, даже можно сказать в минуса, что чуть не вызвал необратимые последствия: серьезные помешательства рассудка и потерю всех высших психических функций. Это была бы очень злая шутка судьбы: безвольный и пускающий слюни овощ, заключенный в идеальном творении лучших умов и рук современной медицины и магии. Элайсу вновь пришлось собирать по кусочкам, но на этот раз врачи и техномаги колдовали не над ее телом, а полностью погрузились в истерзанное постоянными сбоями «глушилки» сознание. Жизнь снова дала ей еще один шанс.
И вот уже теперь вторая тонкая нога в массивном желтом ботинке делает первый шаг навстречу зиме. Все ее существо трепетало от переполняющих ее чувств. Больше не было никаких невидимых стен между ней и огромным реальным миром. Признав эксперимент с барьером неудачным, врачи убрали его вовсе, начав постепенную и медленную реабилитацию «перепрошитого» киборга.
Лайси сделала еще один неуверенный шаг, потом еще один, и еще, и еще… остановившись, посмотрела вниз и назад, фотографируя свои следы встроенными в глаза камерами и тут же выкладывая изображение в сеть с подписью: "Топ, топ. Отгадайте кто вырвался из заточения? Готовься, мир, я иду!"
- Все в порядке, милая? – Обеспокоенный голос вырвал ее из оцепенения, заставив вздрогнуть и потерять зыбкое ощущение сказочности и нереальности происходящего.
- Да, мам. Все хорошо. - Она сняла шапку и с удовольствием тряхнула рыжими волосами, которые для удобства и практичности пришлось обстричь по лопатки, подставляя лицо редким крупным снежинкам, а они тут же таяли на ее гладкой коже, превращаясь в чистейшую воду, смешивающуюся с соленой на ее щеках. - Поехали домой.




Конкурсы сентября:

Джемма Грин - День знаний

85


Пост №5

- И чем Амур этот тебе не нравится? - с разочарованием Кроули отправил статуэтку обратно к остальным.
- А это? - в его руках уже виднелось изображение сердца, пронзённого стрелой.
Но Самаил вновь отказался:
- Это не такой подарок. Знак признательности, а не того, что ты там себе надумал, - но выпрямился, понимая, что здесь он не найдёт того, что пришлось бы по душе.
В глаза бросалось то, что нравилось лишь самому. А что же пришлось бы по душе младшей из Хавелоков, тут у Самаила не было единого решения. Он попросту не знал, что можно было выбрать, но не хотел ограничиваться лишь цветами. Вот это бы действительно было очень пошло.
- А это? - теперь продемонстрирован был почему-то кролик, у которого морковка торчала на причинном месте.
Пожалуй, Кроули не испытывал подобного отчаяния, продолжая копаться в безделушках и рассматривать поделки. Будто бы возомнил себя заправской свахой, которой по плечу свести кого угодно вместе.
- Или вот это? - на ладони демона уже был миниатюрный крестокрылый истребитель прямиком из Звёздных войн. Демона явно кидало из одной крайности в другую.
Только его советы сейчас отнюдь не помогали. Самаил даже пожалел о том, что согласился пойти на эту прогулку. Будь он характером помягче, то закатил глаза бы и вздыхал, но пока архангел лишь молчал, с улыбкой наблюдая за заклятым другом.
- Не переусердствуй с этим.

Кто-то вдруг врезался в него, видимо, не устояв в текущее толчее людей. Сэм рефлекторно поддержал за плечи, с удивлением обнаружив в своих объятиях девушку в одном купальнике. Убрал руки и тоже улыбнулся, всем видом показывая, что страшного ничего не произошло.
- Это я был невнимателен, - звучало весьма банально, учитывая, что Самаил всё-таки стоял на месте, у прилавка, и вряд ли мог кому-то помешать.
- Вы не мёрзнете? - спросил, чтобы как-то оправдать свой взгляд, который устремлялся неизбежно куда-то вниз, где полоска ткани соприкасалась с кожей, скрывая под собой то, на что внимание приличный ангел обращать не должен был.
А вот Кроули, который не был ни приличным, ни ангелом, пялился вполне открыто и бессовестно. Даже высыпал обратно на прилавок все украшения, что успел набрать себе в ладони.
- Добрый вечер, мадемуазель, - и оскалился белозубой улыбкой, старательно оттирая архангела в сторону. - Что вы делаете сегодня вече...
- Мой друг хотел спросить на самом деле, - Сэм вдруг заговорил, перебивая Кроули, пока тот не успел сделать или сказать хоть что-нибудь, после чего девушка сочла бы их извращенцами или кем-нибудь ещё похуже.
- Да, спросить о том, не согласитесь ли составить мне компанию...
- Кроули, пожалуйста, молчи.
Демон всё-таки заткнулся, но взгляд его был весьма красноречивым: «У тебя же есть подружка. Так не переходи и мне дорогу».
- Извините чрезмерную настойчивость. Он порой не знает меры, когда излишне выпьет в баре.
- Я всё ещё стою здесь рядом с вами, - демон помахал рукой и даже проверил, не прозрачный ли и не растворился ли ещё в облаке из пряностей и ароматов.
- А кроме тебя здесь ещё достаточно народу. Пожалуй, даже слишком много, - архангел огляделся, наблюдая оживлённость непривычную для такого дня.
- Вы не в курсе, что здесь сегодня происходит? - Сэм был далёк от игр, проводимых Чёрных рынком, как от всего, что было связано с азартом, похотью и пьянством. И даже Кроули не знал ответа, лишь плечами пожимая. Он-то провёл в Канделарии все последние недели, а то и месяцы, и потому не в курсе был о том, что происходило за пределами пустыни.


Пост №25

То ли дождило, то и снежило, то ли лягушки с неба сыпались еще с обеда, но стучало чем-то по карнизу премерзко, катилось с крытой жестью крыши, падало с влажным чмоканьем на грязные дорожки. На обычно выметенных тротуарах мерзли лужи, ветер с реки гнал воду вперемешку с песком и опилками, подхваченными с грузовых барж, бросал в лицо взвесь мазута и угольной пыли. Зимой этого года порт даже в солнечный полдень казался унылым и неопрятным, безхозяйственным. Что уж говорить о ночи.
Хелен отвела от страницы формулярного перечня взгляд и устало помассировала переносицу. То ли снег, то ли дождь, то ли лягушки с неба нагоняли сонливость. Громоздящиеся на столе и чайном столике, на диване, подоконнике и полу, на полках  вывороченных, похожих на вскрытых потрошенных рыбин, шкафов кипы папок, подшивок, рулонов чертежей и просто разрозненных листов документов ввергали в тоску. Единственное, что было уже приведено в порядок - книги. Они ровными, стройными рядами занимали стеллаж и никто бы никогда не сказал, что некоторые из них появились здесь только вчера взамен безжалостно разодранных, вырванных из корешков, растоптанных экземпляров.
Не со зла - печатные издания были ветхими уже давно.
Ничего личного, просто следствие. Следствие, начавшееся с банального опроса свидетелей и сослуживцев, видевших Ломбертса последним.
Ничего криминального, только лишь несколько внеплановых фискальных проверок.
Ничего предосудительного, всего навсего дезориентированный во внутренней кухне временно исполняющий обязанности начальника порта и начальника таможни по совместительству.
Кому в таких условиях заниматься благоустройством территории, а?
Бумаги, бумаги, бумаги... В них что-то искали и даже отчаялись найти. До нее, а сейчас Хелен просто убеждалась - ничего нет и быть не может, с их-то обоюдной страстью к шпионским играм. Но на всякий случай, перебирала и вчитывалась, чтобы потом не найти неожиданных себе сюрпризов.
А ведь немногим менее месяца назад эти руины были ее чистеньким, не без претнезии на стиль, кабинетом.
Все началось девятнадцатого января, часов в шесть утра. Нет-нет, конечно же все началось значительно раньше, но для нее, для Хелен, все случилось именно девятнадцатого, где-то между попыткой вымыть душем хмель казино из головы и актом кражи кофе из-под носа Уолберга. Началось со звонка Лиззи - первой и последней жены Николаса, с которой они вот только-только, в конце прошлого 2020 года, наконец-то официально оформили долгие тайные отношения - смущенно разыскивавшей через Ган своего загулявшего супруга. Удивление обеих: Хелен его четырехдневным отсутствием дома и Лиззи его заявлением на недельный отпуск, - оказалось широким и глубоким, с пикантной ноткой тревожности, постепенно, как оно частенько и бывает со специями, вытеснившей вкус основного блюда.
Девятнадцатого же, ближе к обеду, выяснилось, что вместе или только лишь одновременно с Ломбертсом в неизвестно направлении испарилась и его бессменный референт Мадам По.
"Селедка сушеная!"
Двадцатого утром эти компрометирующие обстоятельства непостижимым образом стали известны в мэрии. Слухи множились. За пальму первенства сражалось два основных претендента на истинность: "завелась новая любовница" и "Николас сорвал крупный куш и пустился в бега". С большим отрывом замыкала тройку лидеров версия с несчастным случаем. Хелен, на тот момент еще сдерживавшая сослуживцев от досужих сплетен, уже начинала понемногу жалеть, что так не вовремя занялась душевным своим спокойствием и светской жизнью. Недельку-другую ее психозы вполне могли подождать.
Двадцать седьмого, в половине второго, ей позвонили и сообщили о найденном в воде теле, предположительно принадлежавшему Николасу Ломбертсу.
Двадцать седьмого в восемь двадцать вечера они вдвоем с миссис Ломбертс прибыли на опознание в морг. В восемь пятьдесят пять в кабинете следователя Лиззи официально стала вдовой.
"А если верить местным кулуарным сплетням - мы обе стали вдовами. Но у Элоизы наследство безусловно приятнее, и уж точно не такое хлопотное".
Двадцать восьмого, в одиннадцать, на таможню приезжал следователь, уточнить некоторые вопросы. Уточнял он до восемнадцати двадцати пяти.
"В принципе, быстро уложился."
Двадцать девятого, в пятницу - "Какое поразительное рвение к труду! Какая восхитительная ответственность!" - в девять утра, на таможню явился новый в.р.и.о., некий С. Стенфорд. Толком познакомиться с Хелен он не удосужился, сразу заняв опустевший кабинет начальника порта. С ним же вместе, прицепом, прибыл и новый секретарь.
Двадцать девятого в десять десять Хелен Хеспес Ган оказалась временно отстраненной от занимаемой должности на неопределенный срок. "До выяснения обстоятельств" как значилось в формуляре.
Последующие фискальные и прочие проверки проходили уже без ее участия.
"Хоть в этом повезло."
Первого февраля, так и не выйдя из краткого "отпуска за свой счет", удачно совпавшего с выходными, Хелен Ган официально покинула занимаемую должность: истекло время действия контракта ее найма, а пролонгировать его было не кому. Шефанго без каких либо угрызений совести и позывов к исполнению долга посчитала себя свободной ото всяких обязательств перед госаппаратом Каинвилля в одностороннем порядке.
Восьмого февраля, в понедельник днем посредством звонка ей предложили вернуться на прежнее место, в прежнюю штатную позицию, на прежний оклад. Хелен вежливо отказалась, объяснив ситуацию с трудовым договором. Работать под началом Стенфорда или "как его там" ей не хотелось. Женщина тогда подумывала о карьере вышибалы или капитана какого-нибудь прогулочного судна. Может быть, рыболовного баркаса.
Восьмого же февраля, но вечером, ей назначили встречу в здании мэрии.
Девятого февраля она на нее пришла исключительно из любопытства...
Хелен потянулась, расправляя затекшую спину, нашарила в складках подола сапожки.
- .. да-да, исключительно из любопытства. - В кабинете приглушенно работало радио, играло что-то печальное про ушедшее лето и чувства, что уже не вернуть как это самое курортное лето, в смысле тоже невыразимо сонливое, и женщине, которой казалось, что в последний раз она видела подушку исключительно в рекламе райских дебрей, захотелось оживить обстановку хотя бы собственным голосом. Создать иллюзию бодрости, - Помнится, к утру желание бороздить акваторию на шхуне поутихло и мне внезапно захотелось замуж. Выбирать в общий дом обои и занавески к этим обоям, ждать мужа с работы и даже, чего греха таить, вести домашнюю бухгалтерию с расплывчатой статьей расходов "на булавки", - Кофейник, как на зло, показывал дно. Кажется, уже подсохшее. А работать Ган намеревалась всю ночь - на завалы глаза бы ее не смотрели, но стоило привести в божеский вид хотя бы один кабинет, а без хорошей дозы кофеина возможным это не представлялось. - Лучше бы я выбрала "булавки", а не это. Но кто же знал, что они так всерьез? Вот просто взять и предложить: "А не хотите ли вы, многоуважаемая Хелен, занять место вашего покойного начальника?" Обезоруживающе откровенные люди засели у нас в совете города. Изумительные просто, - И в приемной - в единственном оплоте наведенного порядка, - пустой оказалась бутыль кулера. А значит, по заведенному обычаю, нужно было сейчас вызывать дежурного по смене и просить его заменить, а самой, коротая ожидание, перлюстрировать еще какую-нибудь папочку... Хелен содрогнулась, и пользуясь официальным окончанием рабочего дня административного управления порта - то есть отсутствием сонма свидетелей, отвинтила бутыль собственноручно. Идти предстояло всего лишь на первый этаж, в подсобку. А если второй, пожарной, лестницей так и вовсе не далеко.
По дороге она, конечно, молчала, стараясь даже каблучками не цокать для пущей конспирации. Думала. С одной стороны, с точки зрения исполняемых обязанностей, для нее практически ничего не изменилось, лишь чисто технически добавилось несколько пунктов ответственности, да оклад округлился на целый ноль до запятой. С другой - ну кто в здравом уме поверит, что на "чистое" место у совета фракций и многоуважаемых дольщиков с Черного Рынка не нашлось своего "карманного" кандидата? С ней, с шефанго, ведь проблем не оберешься именно в этом ключе - ее легко можно купить и очень сложно напугать. А значит, покупать бессмысленно. Все равно, дальше рамок контракта ее преданность - а главное терпимость, - не зайдет.
"Очень неудобно," - согласилась женщина с собой и проблемами городского совета, примериваясь к двадцатилитровой бутыли. Так приподняла, этак, отказалась от мысли два лестничных пролета побыть беременной самкой опоссума и, надеясь на лучшее, в смысле на то, что запись с камеры удалят по первому намеку, вскинула емкость на хрупкое плечико, придержав за горлышко.
Вот в таком виде инсталляции "светская дама и легкая трудовая жажда" поздний визитер ее и застал. Или, напротив, она его застала, в приемной, на пороге кабинета Ломбертса. То есть, нынче своего.
- Вечер добрый, - поздоровалась Хелен, узнав мгновенно и мужчину, и вторгшиеся к ней неприятности. Кажется, те самые, ожидаемые, - Не поможете?
И в сторону кулера бровкой дрогнула.


Конкурсы октября:

Бажена, Тэрм Шшерн, Джемма Грин, Хелен Хеспес Ган, Александра Брукс, Винсент Моро, Астароше - Сундук со сказками

86

https://i.imgur.com/ZizuvdM.png
*Смотреть в новой вкладке
Хелен Хеспес Ган
Улицы Канделарии

Пост №7

На трассе происходила какая-то ..фигня. Другого слова Хелен подобрать не могла, да и не хотела. Да, она все понимала: челендж, усложнение открытым трафиком, зрелищность, сравнительные показатели, где одна машина вроде бы двигается, но другая и вовсе летит, смазываясь в стремительный росчерк, выписывая в густых сумерках вензеля то стопами, то габаритами, то мощными ксеноновыми фарами, из пучка света которых выскакивает заполошными всадником Апокалипсиса - перед стартом, перед тем как тонкая девочка в одних белых тряпочках махнула тяжелым для ее тонкости и неодетости клетчатым полотном, Ган вместе со всеми любовалась транслируемыми на большом экране кадрами предыдущего заезда, искренне поражаясь супер профессиональной работе операторов, в доли минут умудрявшихся не только прогнать в эфир наиболее впечатляющий кусок, так еще и синхронизировать его с данными дорожных камер, монтируя вкусную, яркую картинку гонок, - все это вырабатывало у публики адреналин и ту расхлябанную, щедрую бесшабашность, позволяющую организаторам окупить расходы, выйти в чистую прибыль и дать прикормленным букмекерам сорвать свой куш. Все понимала, но принять такое лихачество не могла. Претило.
Бездна с ними, с тихоходами. На своих скоростях Хонда пролетала их как стоячих.
Бездна с ними, со светофорами. Не так уж и много их попалось за полторы пройденных карты пути.
Бездна с ними, с пешеходами. Рев разогнанных двигателей слышался настолько издалека, что никакие наушники и капюшоны не спасали, а уж кошки с собаками и вовсе не совались под колеса, предпочитая для прогулок этой ночью совсем другие улицы.
Бездна с ними, с тихоходами, светофорами, пешеходами, собаками, кошками и даже коровами, будь им фантазия выйти в город на променад. Но в общем трафике на дороге ведь существовали еще и идиоты! Придурки, полагающие, что тюнинг кузова - Как же Хелен понравилось это слово! - дает им какие-то права и даже преимущества! Что двести лошадей под капотом это почти тот же табун в без малого пятьсот голов, что эти резвые кони залетные позволяют им тягаться, впрягаться и бодаться с низкими породистыми спорткарами!
В любое другое время шефанго от души бы похохотала над подобным заблуждением. Возможно, даже позволила бы себе притормозить, поравнявшись зеркалами, и в жестах выразить дураку, как он в этот момент глубоко не прав, а может, обойдя на целый круг, выйти на следующий и, зажав к обочине, от той же веселой своей души отбить хулигану острыми локотками все селезенки, почки и печенки. В любое другое время, но не в то самое мгновение, когда во втором, пологом, подъеме на переброшенный через отводной канал мост, бензиновый, десятицилиндровый, заправленный высокооктановым топливом мотор в очередной раз сказал ей "Детка, я не при делах, ничего личного", а впереди на маршруте не предвиделось ни одного достаточного крутого поворота, чтобы за честь и жизнь женщины вступились спаренные электродвижки.
"Сойду с трассы", - решила тогда Хелен под чистое медное многоголосье труб, *- "Боги Павшие с этой гонкой. Все одно, что на тазике без метлы летать. В пустыню поеду и пусть меня везут."
- Летняя пора и жизнь легка, - поведали ей динамики непередаваемым, вибрирующим, сокровенным голосом женщины-земли, - Рыбка плещется и вырос хлопок..
Вместе с хлопком перед сексуально обтекаемым носом Хонды, ее "lady in silver", перестроением из ряда в ряд вырос кургузый черный зад большого внедорожника.
"Зря я вспомнила о докторе", - еще подумала Хелен, бросая серебристую рыбку спорткара в маневр: уйти полноценно на соседнюю полосу она почти не успевала. Разница скоростей гнала ее под задранный бампер джипа, на широкие колеса. Был бы двигатель - выкрутилась бы перегазовкой, возможно, потеряла бы плавничок-зеркальце и содрала чешую с блестящего бока, но шанс выйти невредимой стал бы гораздо выше.
Джип, подрезая, перестроился в ту же сторону. Вспыхнули торжествующим алым светом стоп-огни...
Хелен выжала педаль тормоза до упора, напрочь сжигая колодки.
Вереща по асфальту резиной, как обозленная кобылица, дрожа последней, предсмертной, агонистической дрожью, Хонда тщетно попыталась покорно замереть на месте, но ее все влекло под тяжелый усиленный кузов. Все вперед и немного вправо, разворачивая поперек.
Левой рукой Хелен рванула вверх "ручник", другой вывернула до упора руль, усугубляя занос.
Уперевшись задними колесами в землю, вычерчивая гарью передних идеально параллельные дуги, Хонда совершала разворот на сто восемьдесят градусов по отношению первоначального курса, подставляя черному наглецу под удар свой маленький, как дамская сумочка, багажник, почти задевая его по касательной и все же уходя на отбойники левым, стандартно водительским боком...
... вывернула руль до упора, перехватила его, с силой удерживая в этом крайнем положении, другой рукой, нырнула освободившейся правой ладонью под сидение и механикой перевела кресло в совершенно горизонтальное положение...
... бок от удара смялся. Мягкий алюминий вошел в салон продрав обшивку. Отщелкнулись клапаны расположенных в стойках, руле и передней панели подушек безопасности...
.. коленом, бедром, боком и ребрами, разогнанное центробежной силой, тело Хелен влипло во внутреннюю геометрию кузова, сразу запомнив расположения ручек, стоек и карманов..
... скорость и инерция заноса бросили машину на отбойники и перекинули за них. На мгновение, еще вращая передними колесами в воздухе, Хонда подпрыгнула на искореженном боку, роняя тело водителя в другую сторону, на рычаг коробки передач и подлокотник, и кувыркнулась с  дорожного полотна на покатую насыпь..
.. сложив руки на груди, поджав колени, втянув голову в плечи, и максимально расслабив все, что возможно было расслабить, прижатая к сиденью ремнем безопасности и двумя тугими белыми подушкам, терзаемая перегрузками удара, в анатомическом кресле лежала женщина с самыми синими в Канделарии глазами и улыбалась...
.. машина, грохоча и бренча как детская погремушка, кувыркалась с обрыва, скользила, рассыпая искры и скрежет, на крыше, где-то на полпути, на втором ударе о гравийную насыпь, обронив злосчастный двигатель. Резко смердело горелой резиной и бензином..

- Ты встанешь с песней, затем расправишь свои крылья... - он сам был как переваливающиеся в деревянном ящике железные гвозди, этот голос, - .. и полетишь в небо.
Прямо перед лицом, в трех пальцах от кончика носа, в спутанной копне волос, блестели в отсветах приборной панели кубики стеклянного крошева. Бережно, ребром ладони, Хелен разгребла их в стороны. Уперлась в освободившийся участок крыши, отжала висящее в ремнях безопасности тело вверх, виском, щекой и шеей со скрипом провозя по тугой, накачанной воздухом подушке... Женщина повернула голову и прокусила ее.
- Но до того, как настанет это утро...
Сухо щелкнул язычок крепления, пряжка стукнулась о стойку - механизм, забирающий ремень, перекосило. Под коленями захрустело в пленке стекло, бывшее некогда лобовым.
- Ничто не сможет навредить тебе.
Хелен осторожно перевернулась на бок, отвела сдувшуюся нейлоновую шторку. В покореженной дверце выделялось узкое окно - в него насыпалось гравия и торчал пучок жухлой зимней травы. Чуть дальше огнями города переливалась темная вода обмелевшего не сезоном канала. От нее тянуло тиной и бензином. Шефанго взялась за края этого окна и принялась растягивать. Алюминиевая фольга, пластик, инкрустация дерева заскрежетали.
- Так не плачь!
Она и не плакала. Она смеялась. Выползая, вытаскивая, вытягивая себя на руках из исковерканной груды металла, шаря в ней в поисках запропавшей сумочки, стряхивая, или больше размазывая по коленям брючек, стекло, пыль и влажные земляные следы, обтирая салфетками исцарапанные ладошки, наискосок поднимаясь по склону и подбирая по пути пальто - тоже в пыли и каплях масла, вытрясая из окончательно развалившейся на кудрявую спутанную гриву прически щебень, стекло и какие-то былинки, чуть прихрамывая и еще не понимая на какую именно ногу, и опасаясь глубоко вдыхать намятыми боками, Хелен тихо посмеивалась.
- Собралась, называется, на свидание, - в кремовой блузке обнаружились прорехи - зацепилась, когда протискивалась в узкое деформированное окошко, а воротничок и грудь темнели брызгами свежей крови: Ган то и дело облизывала расцарапанную губу, да и лицо подозрительно жгло в нескольких местах. Следовало умыться, пролить ранки водой, но было нечем. - Ну и куда теперь?
По другую сторону дороги красовался огромный рекламный билборд: его не было видно снизу, с реки, а на самом мосту Хелен, по известным причинам, не удалось ознакомиться с предложениями местных маркетологов. Только поднявшись до середины насыпи и остановившись найти в сумочке плитку питательного гематогена, жертва аварии увидела его. Увидела и буквально онемела.
На щите шесть на двенадцать привлекательно ярко переливалась реклама турагенства, приглашающего посетить все красоты Канделарии за умеренную плату. Центральное место экспозиции занимала, естественно, самая крупная достопримечательность района - руины и храм богини Кали, с необычно "загорелой" ведущей статуей, а по низу была пущена многозначительная надпись: "Вы оставите у нас свое сердце!"


* Summertime ( Ella Fitzgerald feat. Louis Armstrong)

&

https://i.imgur.com/2piuV60.png
*Смотреть в новой вкладке
Хелен Хеспес Ган
Пустыня

Пост №2

Хелен брезгливо нюхала пальто. Гадала, разболится ли у нее голова по его вине или нет. И если разболится, то когда: вот-вот уже или еще не скоро? Успеет ли она предаться лени в мягком салоне автомобиля, где она опять отодвинула и чуть уронила вниз кресло, встраиваясь в него прекрасными, но обильными своими параметрами, а в пустыне романтическому разгулу, столь редкому - не чаще двух раз в месяц! - в череде ее насыщенных событиями будней, или настроение ее безвозвратно испортится, и она невольно уподобится обычным пациентам доктора Вергера, которым все не так и все не мило и "поскорее бы уж это мучение окончилось, сил моих терпеть больше нет!"

- Маркус Авель Вергер. -
Не воздержалась она от повторения, когда простой - или нарочито упрощенный, как и все, из виденного, Маркуса окружающее, - прямоугольник картона оттенил серость ее неумытых пальцев, - Удивительно. Почему вы не сокращаете? Не желаете быть демократичным?
Мода на сокращения проникала в любые миры, куда заселялись представители древних народностей, чьи длинные, сложно составные, пышные имена и титулы вгоняли в священный трепет и тоску операторов официальных баз данных, а вместе с ними и их программистов, всякий раз не угадывающих с количеством разрешенных к вводу символов. Так что приходилось упрощать. Сколько скандалов с этим было связано - не перечесть. Но с налоговой, как водится, не спорят. И с медицинским страхованием. И с представителями дорожной полиции, у которой есть стандартная форма бланка и хоть расшибись, но инспектор запишет только то, что в него уберется, а потом доказывай кому хочешь, что удостоверение твое, и собственность колесная тоже твоя, но ходи при этом пешком. Так что, чаще всего в обиходе было имя собственное основное и фамилия. Все остальное, при желании, указывалось одними заглавными литерами.
А тут и первое полное. И второе полное. И никаких аббревиатур в названии должности и места трудовой деятельности.
"Вот вам и скромная непритязательность карточки", - разулыбалась Хелен Ган украдкой, чтобы не разобидеть неплохого, в сущности, мужчину: вдруг затея не его, а его референта, тайком влюбленного в своего начальника? Конфуз случиться может. 
- "Тихие холмы"? Нет, бывать не приходилось. Название навевает ассоциации с вересковыми пустошами, - карточку решительно некуда было деть и Хелен, покрутив ее в пальцах, не долго думая, расстегнула пуговку блузки, убирая визитку "за корсаж" - под острый уголок тонкого кружевного бюстгальтера, - И вересковым медом. 

В висок кольнуло.
"Болит!" - решила женщина и немедленно опустила стекло, подставляя рафинированный кондиционером салон любопытной зимней ночи. Ночь, шумная большим городом, заглянула стылым ветром, немедленно заложила сидящим уши и загудела под светлой обивкой потолка, имитируя рев взлетающего бомбардировщика. Зато вытянула в себя всю эту мерзкую бензиновую вонь. Хелен, будто бы случайно, устроилась на окошко дверки локотком, прислонилась к похолодевшей стойке виском, да еще и пальчики ко лбу приложила, стараясь не замечать, что ветер, вместе с запахом потянул в окно и ее гриву и теперь она полоскалась по глянцево-темному автомобильному борту.
В отражении бокового зеркальца она виделась ведьмой, сбежавшей с метлы: бледное лицо - правая сторона все равно чуть темнее напоминанием, какой грандиозный кровоподтек там должен был красоваться, - всклокоченная, мечущаяся шевелюра, яркие, чуть припухшие, губы, горящие лихорадочным блеском больные адреналином глаза.
"Хороша-а, " - подумала ведьма ехидно и переместила пальчики со лба на затылок, пытаясь собрать в горсть кудрявые лохмы. Но ладошка споткнулась на макушке. Погладила смущенно.
- Мне показалось, - спросила умная, раскрепощенная, современная городская ведьма быстро, когда мелькание оживленной еще трассы сменилось уютной трубой подземного переезда, - Или там, на мосту, вы меня поцеловали?

... Это было совсем не то, чего она от него ожидала. Ну, может быть, ему стоило бы погладить ее по длинной, шелковой спине или неловко, будто обжигаясь, похлопать по плечу - "ну, буде, буде сырость разводить!" - как делает всякий неприспособленный к женским выходкам индивид мужеского полу, израстясь из периода подростковой бесшабашной наглости. Ведь всем известно, как только они израстаются, меняют продранные джинсы и модные, спущенные до коленок, вытянутые штанцы, на что-то более классическое и не маркое, то сразу теряют всякую удаль в проявлении житейских вольностей. А тут так..
"Ошиблась?" - спрятанные в шерстяное теплое, пахнущее лимонной травой, плечо брови приподнялись удивленными дугами, - "Образцовый отец второй-третьей дочери? Или классический муж "неприспособленной" жены?"
Она даже на миг забыла по какому поводу объятия и куда вообще они собрались ехать.
"Доктор Вергер, это где же вы так навострились утешать? И отчего такие "радости" вдруг перепали мне, решительной, самостоятельной и вполне независимой?"
А потом подумала - или придумала, какая в сущности разница? - что это он так перепугался за ее тонкую чувствительную натуру. Вместе со своей ответственностью и врачебным долгом перепугался. Думать так - придумывать! - оказалось невыразимо приятным занятием. И Хелен вернула бровям прежнее, ничуть не изумленное выражение...

..Она выбросила на заднее сидение пальто. Оно не долетело, упав на коврик.
Закрыла на минуточку глаза. Огни города и реклам вызывали у нее тошноту...

... Что такое южная ночь? Что такое дикая, не облагороженная цивилизацией, южная ночь?
Мрак и мгла в одном флаконе.
Закулисье театра, где с одной стороны глухая штора, с другой - обтянутый тканью задник декорации или такая же занавесь - не разобрать. И реальность ограничена световым пучком фар: все что остается за этими рамками невозможно разглядеть, невозможно даже представить. Горы так горы, чудища так чудища, пустыня так пустыня... Отупляющее, усыпляющее безмолвие.
- Это оказалось жестоко, - прикрыв ладонью рот, Хелен зевнула. Как-то незаметно для нее они выбрались и из города, и даже из пригорода. А вроде бы только на мгновение смежила веки, - Погнать вас в такое утомительное путешествие. Говорят, горцы не способны далеко колесить по равнине - им не хватает адреналина серпантинов и куража отвесных обочин. А как дело обстоит с городскими жителями? Вам не хватает светофоров и бросающихся под колеса пешеходов?
Она бросила взгляд в лобовое стекло - вперед и куда-то вправо, наискось, - приоткрыла окно: ветер зашумел, пробкой задавил перепонки, но и сквозь них она услышала далекое утиное кряканье. Будто стая турпанов устроилась в озере на ночевку.
- Остановите! - попросила Хелен, высунувшись в окно по самые плечи, - Ну же, Марк, остановите машину! - и даже постучала по дверце с другой, внешней стороны, - Выключите музыку, только свет оставьте, пожалуйста!
И стоило затормозить, она выскочила из машины, рванула на обочину - только белые тапки на резиновом ходу и мелькнули. Присела на корточки, вглядываясь в черную, совсем черную сторону, обернулась.
Синие глаза взволнованно мерцали.
- Марк..ус, идите сюда! Ну, идите же! - протянула к нему руку и пальчики сжала, будто намереваясь вцепиться в его ладонь, - Обещаю, будет интересно!

..Мелкий щебень на обочине вздрагивал. Гул, идущий из темноты, - впрочем, выйдя из освещенного пучка, став немного боком к нему, оказалось, что южная ночь в пустыне совсем уж не так и темна, и беспросветна, можно, неслыханное дело, даже различить очертания предметов! - нарастал. По равнине совсем близко двигалось что-то большое и грохочущее, чуть дальше мелькали мелкие желтые огни.
- Горхи, - сказала Хелен одними губами, действительно взяв Маркуса за руку и прижимаясь к нему спиной, - На Гамме их называют ...
Через дорогу, совсем близко, метрах в десяти от них метнулась рогатая тень. Одна, вторая, третья... десятая, двадцатая... Невообразимый грохот надвинулся и поглотил. Ночь возле них всхрапывала, бряцала, стучала... крякала. Вот в ближнем свете фар объявился и замер на мгновение низкий - не выше полуметра силуэт, - палевый, длинноухий, с похожими на изогнутые бока лиры рогами. Короткий, белый хвостик задран вверх, тонкие ножки с острыми копытцами неудобно расставлены и чуть присогнуты - животное в любой момент готово прыгнуть и побежать, - толстые бока тяжело ходят...
- .. газель-доркас! - крикнула шефанго, почти в ухо мужчине - за шумом, производимым стадом не было слышно даже работающего двигателя, - Волки гонят!
..газель, вспугнутая, метнулась дальше.
Двух путников накрывала живая лавина. Горхи мелькали спереди, сзади, чудилось, что какое-нибудь животное непременно выскочит из темноты прямо на них и неподкованные, звонко цокающие по асфальту дорожного полотна, копытца ударят в родную плоть, такую изумительно хрупкую перед темнотой и полной стремительной жизни неизвестностью.
Минута, другая, третья.. не закончилась, как все стихло. Стадо промчалось, гонимое хищниками, а сами степные волки - тощие и желтоглазые, -  не рисковали выходить так близко к людям.
- Хотите поохотиться? Мы еще можем их догнать.

https://i.imgur.com/m1eoAmK.png
*Смотреть в новой вкладке
Тейваз Лайремо
Больница в Доках

Пост №34

Тейваз не знал поимённо каждого бойца в мафии, но причин не верить Кристиану у него сейчас не было. Если та девица действительно состояла в семье да Силва, то её появление смешивало все карты и пускало весь план под откос.
Дракон выслушал все ответы молча и сосредоточенно, без излишней заинтересованности, но и без видимого безразличия. Будто бы его куда больше волновало тёмное пятно крови на пиджаке. На нём альбинос и концентрировал своё внимание, но думал совсем не об испорченном наряде, который он буквально полчаса назад выдал Кристиану.
С момента выхода из дома прошли какие-то жалкие тридцать минут, и дорогой пиджак уже можно было выбрасывать. А ведь Тейваз рассчитывал лишь на непродолжительную беседу, в результате которой он спокойно вернулся бы домой, а вампир занялся бы делом с Никласом.
Теперь же шефанго был мёртв, а Кристиан спас его, дракона, жизнь. А альбинос всё сидел и думал лишь о сидениях своей машины, да об испорченном пиджаке.
Или скорее о ране, что сейчас была скрыта испачканным рукавом.
- Тогда привыкай. Люди из мафии слишком часто оказываются рядом со мной, имея при этом далеко не самые приятные намерения.
Как будто когда-то было иначе. В каждом городе и в каждую эпоху Лайремо умудрялся обзавестись недоброжелателями или завистниками, которым не сиделось на месте спокойно, пока у дракона всё было в порядке.
Только в этом конкретном случае, пожалуй, он был всё-таки немного виноват сам. Но об этом Кристиану пока знать не стоило.
- Иди. Я подожду тебя здесь, - отмахнувшись от него ладонью, Тейваз переключил своё внимание на телефон, теряя видимый интерес к вампиру.
Вопросов у него накопилось ещё очень много, но он терпеливо ждал, пока Кристиан вернётся из больницы, уже с залатанной раной и минимум литром донорской крови в пакете.
А когда вампир скрылся в здании больницы, дракон ещё некоторое время смотрел на входные двери и только потом вновь набрал номер Ксандра, поглядывая на наручные часы. Феникс мог уже успеть доехать до ночного клуба, но вряд ли уже приступил к выполнению задания.
- Планы меняются. Нет, эти два тела всё ещё нужно убрать, а бармена не трогай. Он пригодится мне живым. Оставь его в подвале. Да в каком найдёшь. Как закончишь там, сразу приезжай ко мне домой. Нет, один и без бармена. Остальное расскажу лично. Это не телефонный разговор.
После весьма продолжительной беседы по сравнению с первым звонком Кессу Тейваз достал пачку сигарет и вышел из машины, окинув равнодушным взглядом окрестные улицы. Как и во всех остальных Доках, смотреть здесь было абсолютно не на что. Но вот стороннего внимания в адрес дорогой машины здесь всегда было с избытком.
Прислонившись спиной к бугатти, дракон меланхолично закурил и неспешно пролистал список контактов, не сразу останавливаясь на нужном имени. Но медлил, пока делал одну глубокую затяжку за другой, просто разглядывая набор цифр и букв. Только спустя ещё одну сигарету, альбинос нажал кнопку вызова с таким видом, будто бы на экране сидел большой и уродливый паук.
Первый звонок был сброшен почти сразу же, да и второй тоже не дал особых результатов. Абонент явно не хотел выходить на связь, но Тейваз был очень терпелив и не собирался сдаваться просто так, пока не услышал в телефоне голос вместо коротких гудков.
- Крас, твою мать, какого хера ты не отвечаешь? И не бросай опять трубку, - в разговоре с братом дракон не слишком стеснялся в выражениях, совсем изредка давая ему короткую паузу для ответа.
- Что ты так кашляешь, будто двадцать лет провёл на рудниках? Не придуривайся, я знаю, где ты и что делаешь. Ты там головой не повредился ещё на своих гонках? И я тебя предупреждал, μικρός ηλίθιος.
Они могли ещё долго ругаться, обмениваясь нелестными эпитетами в адрес друг друга. И Красуз продолжал бы дальше притворяться, но Тейваз уже давно был в курсе, где его брат провёл последние дни.
Отчасти подобной осведомлённости дракона способствовали сразу оба его секретаря, всё ещё проводившие свои каникулы в Канделарии. Самому альбиносу было глубоко безразлично то, как его младший брат проводил своё свободное время. Вот Страза бы точно заинтересовалась тем, что Красуз делал на любительских гонках, а также тем, надел ли он шлем и не забыл ли поставить букву «Ш» на заднее стекло.
Но Тейвазу пока нужно было знать только то, что за планы готовились у Бальтазара, да и самого Красуза в данный момент, чтобы не ожидать появления очередного наёмного убийцы, бармена или продавца из книжного магазина на пороге своего дома.
- Ответь мне, почему ко мне только что пришла какая-то Крэм из мафии и пыталась убить меня? Ποιο διάολο, μαλακας? Что происходит? У нас с тобой был договор. Или кто-то из капо играет по своим правилам?
А после очередной паузы альбинос ответил очень коротко:
- Ясно.
Завидев приближающегося Кристиана, дракон сбавил тон и проговорил в трубку уже совершенно спокойно, раздумывая ещё о том, стоит ли напомнить брату о дне рождения Стефана, или лучше будет, если младший благополучно о нём забудет.
- Θα μιλήσουμε περισσότερο, - и убрал телефон обратно в карман, хотя Крас явно хотел сказать что-то ещё вдогонку.
- Ты в порядке?
Теперь испорченный пиджак вновь приковывал к себе пристальное внимание, особенно тем, что под ним полностью отсутствовало какое-либо подобие рубашки или хотя бы футболки. Но видневшаяся повязка внизу уже не вызывала вопросов по поводу профессионализма местных медиков. Те знали свою работу и выполняли её, может быть, грубо и без особой аккуратности, но достаточно приемлемо.
- Вопросов не задавали? - Тейваз догадывался, что у Кристиана здесь наверняка есть знакомый врач, который помогает без лишних слов и намёков. Но в этом вопросе крылось и двойное дно, которое он очень не хотел озвучивать вслух.
«Как ты себя чувствуешь?»
А в качестве благодарности за кофе дракон лишь кивнул, аккуратно забирая пластиковый стаканчик. Тонкие стенки приятно обожгли пальцы, и только сейчас Тейваз осознал, что прошло уже почти сорок минут, которые он провёл за сигаретами и телефонными звонками.
- Садись. Дело ещё не закончено, - после глотка горячего кофе дракон почувствовал себя лучше и, как ни странно, спокойнее. Уходила горячая злость, вызванная недавним разговором с братом. Или дело было не только в напитке.
- Расскажешь мне по дороге о своих пределах.

https://i.imgur.com/k4CkTyA.png
*Смотреть в новой вкладке
Сильвестр Зильберман
Таможня (терминалы и таможенная контора)

Пост №30

- Любите людей, значит?  - в офисе, может, и сидели белоручки, но за его стенами был совсем другой мир – работяги из бедных семей, едва ли могли купить для своих жен туфли и платье, которые сейчас были надеты на Хелен.
В своем нынешнем состоянии Сильвестр никак не мог причислять в категорию «удовольствий», да и особой счастливой Хелен не выглядела. К её несчастью, этот визит едва ли будет последним.
- Помилуйте, вы прекрасно знаете, что он сделал, - поморщился. У Сильвестра стремительно портилось настроение, стоило кому-то сделать попытку оправдать старого лиса.
Официально никто не говорил о воровстве, но слухи расходились быстро. Когда тебя отправляют на дно Тавы, в 99% в этом замешаны деньги. Продолжила бы Хелен так заливаться, залезь Никки в ее кошелек и хорошо там пошарь? Тем более, Сильвестр не собирался опровергать слухи. Они вполне охладили пыл всех прочих, кто всё еще с недовольством шептался по углам. Николас в этом зашел дальше прочих – добродушная улыбка и заверения в крепком сотрудничестве не смогли перевесить корыстные цели.
Прислушиваясь к возне с кофейником и чашками, Сильвестр задался неуместным вопросом – приди он сегодня с душой за пазухой, насколько сильно бы он упростил себе задачу? В конце концов, Хелен была женщиной, и с ней вполне можно было поговорить иначе, но сейчас Сильвестр думал иначе. Мисс Ган выбрала совсем не женскую должность. Назвался груздем - полезай в кузов.
- Уверяю, не стоит беспокойства, - помимо головы на плечах, у Сильвестра было одно неоспоримое преимущество – небольшое кольцо с рубином. «Красный граф» был надежнее тонкой двери и помощи хрупкой на вид женщины.
Как и предполагал, мисс Ган не собиралась давать своё согласие сразу. Сильвестр не сильно удивился, но в тайне надеялся, что Хелен не принадлежит к идейным и принципиальным. Придерживаться собственных ценностей было прекрасно, но когда ты по ту сторону стола переговоров, эта черта вызывает больше раздражения, чем восхищения.
- Позвольте тогда спросить, когда он будет своевременно? – взглянул на чашки и кофейник. Кофейный запах быстро заполнил маленькую приёмную, но ясности не принес. – С чего бы ей там быть? Подписи. На официальном документе упоминают не менее официальные имена, а меня даже на рынке не каждый знает. Вас беспокоит только отсутствие подписи? Могу поставить ее сейчас.
В такую уж верность мисс Ган Сильвестр уже не верил, а вскоре и убедился.
- Думаете, вас не касаются дела рынка? – понимающе улыбнулся. Возможно, Хелен это не касалось, пока она занимала должность поменьше и поскромнее. - Раньше, наверное, но теперь в ваших руках ключики от этого кабинета, и поверье, лучше договориться с соседом, чем с начальством, которое едва ли будет уделять этому месту большое внимание. С паршивой овцы хоть шерсти клок – это их политика.
Ни для кого не секрет, что в ночное время на территории рынка дежурил от силы один полицейский наряд, обладающий избирательной памятью и не менее избирательным вниманием. Таким же вниманием, судя по всему, обладали и чиновники мэрии.
- В конце концов, я не предлагаю вам переметнуться ко мне и тем более не хочу нанести вред или убытки порту и городской администрации. Просто небольшая услуга за определенную компенсацию, – можно отрицать, но амбиции были свойственным всем, особенно если ради их осуществления необходим лишь один росчерк пера.
- Благодарю, я не люблю сладкое, - потер переносицу. – Что вы хотите взамен вашей подписи внизу документа? Если вас беспокоит нелегальная сторона сделки, то избирательной слепотой страдают очень многие. Это уже моя забота.
Одно «Да» принесет мисс Ган массу плюсов и лишь один минус. Минусом этим был сам Сильвестр, как незримая тень присутствующий рядом, но вмешиваться в дела порта, как и обещал, он не будет.

https://i.imgur.com/VWXKhWx.png
*Смотреть в новой вкладке
Джемма Грин
Эпизод VI: Возвращение джедая

Пост №3

Нет, я не Байрон, я другой ©

- Боооже... что за?..
- Каинлинк.
- И зачем он мне?
- Приобщишься к цивилизации, - хмыкнул патлатый и захлопнул ноутбук.
Облокотившаяся о его спину, с любопытством заглядывающая из-за плеча в монитор, гарпия шумно выдохнула. Снова и снова, опять и опять все возвращалось к прежнему давнему спору: на дворе двадцать первый век и пора уже распрощаться с палкой-копалкой и рубилом. Читай по губам: ка-ра-ул. Осваивать гаджеты Джемм упорно не желала, сводя все к чисто женскому "Ну у меня же есть ты" и железобетонному "Господи-да-мне-плевать-что-они-ели-на-обед-и-какие-брови-носят-в-этом-сезоне". Но раз за разом свернуть Джека с его позиции становилось все труднее и труднее, не помогали шантаж, нытье, угрозы, попытка выйти пешком в окно и, выкатившая было тяжелую артиллерию, безбожно наматывающая нервы на кулак, кайри с ужасом осознала, что недалек тот час, когда на и без того перегруженной пользователями странице появится ее собственный, чистенький и новенький, почти накрахмаленный, аккаунт. Надо ли говорить, что такой поворот дел не устраивал Грин вообще и последние пару дней она по-тихому сбегала из номера под прикрытие города, едва знакомая макушка пересекала порог отеля. Что угодно, лишь бы не слышать патлатого, рассуждающего о браузерах, провайдерах, протоколах, юзерпиках и социальных сетях.
Простихосспадезачтомнеэто. И очи горе.
Роковая дата выпала где-то на третье февраля. Джек решил, что именно в среду они пойдут покупать ей ноутбук/планшет/без-разницы-что-но-только-новое, и в своем решении стоял насмерть.
Уже вторую неделю как-то удивительно не погодилось, то засыпая город снегом, то поливая мокрядью. Дождь Джемм любила. Больше, конечно, теплый летний, бессвязно шепчущий о чем-то своем, тяжелыми каплями шлепающий по зеленым лапам листьев, настраивающий на умиротворенный лад, но и против мелкой февральской мороси ровным счетом ничего не имела, впитывая звуки и запахи, заворачиваясь, как в плед, в шум, толкучку и суету переполненных людьми улиц: автомобильные гудки, разноголосую речь, смазанные пятна горящих фар, рваные с проседью тучи в отражении луж, стелющееся под ноги полотно тротуаров, холеные витрины, перекошенные заботой лица. Ожившее, теплое и дышащее, уютное импрессионистское перекличье. Заводной ритм гудящего, человеческого и не очень, улья. "Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий, задремал я над страницей фолианта одного..." Где-то в квартале отсюда должен был находиться Джек, который "я тут сначала заверну в одно место, очень нужно, просто жуть", обещавший ждать у порога магазина, дабы пернатая в припадке энтузиазма не пролетела мимо, в последней отчаянной попытке уйти от неизбежного. Наверно оттого-то птица особенно и не торопилась, рассматривая городской пейзаж, с удовольствием ощущая как пружинит под ногами асфальт, выворачивая мимо зазывно манящей витрины прямиком к светофору. "Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный, и от каждой вспышки красной тень скользила на ковер..."

Стоп-кадр. Из-под колес проезжающей мимо машины вылетает целый фонтан водяных, пополам с песком, брызг. Джемм резко сдает вбок, уворачивается, кренится, налетает на стоящего с пластиковым стаканчиком мужчину, взмахивает руками, удерживая шаткое равновесие. Кофейный фонтан щедрой обжигающей дугой прихотливо выгибается в воздухе, выплескиваясь на пальто и асфальт, а глаза у гарпии становятся все шире и шире, пока не распахиваются на пол-лица, ибо остановить замедленную съемку невозможно, только наблюдать. А там финиш. И непереводимая игра слов на лице некой птицы. "Остановите планету, я сойду". Конец стоп-кадра.

И пока она рассыпалась в оправданиях, приносила тысячу извинений, отряхивая перчаткой лацкан чужого пальто, другая рука неприметно скользнула во внутренний карман, мертвой хваткой вцепившись в добычу (бумажник/ключи/визитница?), и юркнула обратно. Кошмарные рефлексы, совершенно верно.
- О! Зеленый... - констатировала напоследок мисс Очевидность, вовремя бросив взгляд на светофор, и заспешила по переходу навстречу компьютерному магазину и поджидавшему Джеку, бросив через плечо завершающее и совершенно искреннее: - Еще раз - извините.

87


https://i.imgur.com/NrwCzRd.png
*Смотреть в новой вкладке
Марк Вергер
МЦ "Тихие Холмы", Операционная

Пост №21

- Доктор. - Подле его столика в кафетерии, засыпанного документами и пустыми фантиками от конфет, - приспичило главному откушать сладкого, потому что настроение весьма паршивое сегодня с утра без причины. Хотя нет, причина вот-вот найдётся, - вырастает лучший диагност клиники. Чуть моложе Вергера, чуть крепче в плечах и чуть ниже ростом. Он поправляет на бледном лице очки и бросает на стол папку со свежими снимками. Томограф выплюнул их полчаса назад и пленка еще совсем теплая. Вергер поднимает на коллегу озадаченные глаза, открывает папку и закрывает глаза свои, проваливаясь в абсолютную черноту проклятых метастазных очагов на «свежей почке». Если сказать, что Марк подавлен – это не сказать ничего. Словно кто-то внутри острым ножом перерезал крепкую веревку, которая держала на себе всё нутро хирурга: сердце, желудок, кости. Всё это влажным, чавкающим мешком падает куда-то вниз, вызывая судорожное, нервное давление. Там крутит судорогой и заставляет бросить лицо на руки. Вестник апокалипсиса, гонец, которому неплохо бы отрубить голову, как в старые-добрые… тихо отвечает:
- Мне очень жаль.
И молча удаляется, оставляя после себя запах поражения. Авель остается один на один с собой и раком, который хищно улыбается жирным пятном прямо со снимка. Вергер не может на него смотреть. Не может, словно там написано что-то исключительно отвратительное, что не под силу даже опытному хирургу со стажем. Вергер снимает очки, закрывает глаза и накрывает их ладонью и сидит так пять минут, десять, полчаса. Пальцы остервенело сжимают край небольшого столика на двоих, а спустя несколько секунд, стол с грохотом отодвигается мощным толчком отчаяния человека. На кафельную плитку летит стакан недопитого кофе, разливается на бумаги, которые только что потеряли всякую важность. Доктор взлетает на ноги, отпугивая в радиусе нескольких метров от себя обедающих врачей. Хочется схватить этот кусок бестолкового пластика с ножками и бросить в окно. Да, он тут главный, но по голове не погладят. В кафе, кажется, выключается музыка. Марку кажется, что даже ведущая новостей смотрит с телевизионного экрана с ужасом. Люди вокруг замирают, каждый считает своим долгом испуганно таращиться на побледневшего врача. Марку кажется, что на него смотрят с укором, с насмешкой, что все здесь собравшиеся винят его в очередной ошибке, каком-то мелком, незримом просчёте. Ему кажется, что каждый взгляд так и кричит ему: «ты не компетентен», «ты слаб», «ты недостаточно образован и недостаточно силён, чтобы работать там, где пытаешься работать», «ничтожество», «трус», «ленивый старый черт, зарабатывающий сотни тысяч долларов в год»!
Повисает гробовая тишина. Внимание сжимается до одной мизерной точки вселенной, и эта точка – Маркус Авель Вергер. Встрёпанный, неряшливый, некрасивый, никому не нужный, одинокий человек, посвятивший себя борьбе со смертью. Она в очередной раз побеждает, работа платит ему дешевой монетой, плюёт в душу. И не важно, сколько ты отдал ей лет, рак от этого лечиться лучше не станет.
В палату к Майклу сегодня он не заходит. Ему нужно время, чтобы сказать в лицо: «Господин Портвуд, я не справился, вы умираете». И, знаете, ему не хватит сил, чтобы это сказать. До самого конца Вергер будет верить в обратное.
И конец наступает. Неприятный. Тяжелый конец. Сложный и слишком растянутый. Он часто заставляет задуматься Марка о том, что лучше бы Майкл умер скорее. Это чудовищно. Это неправильно. Врач должен биться до самого конца. Этим Марк и занимается. Только не подумайте, что он так близко к сердцу и своей эмоциональной составляющей принимает трагедию каждого пациента. Дело в том, что Майкл – исключение. Особенное дружелюбное и жизнерадостное существо, ровесник. В Майкле Марк видит несостоявшегося себя, потому что Портвуд - его противоположность, имеющая редкую, но бьющую прямо в сердце схожесть. Майкл более болтлив, в нём есть душа, в нём есть мужской стержень, он слишком добр к людям, окружающим его, он чудесно уживается с другими специалистами.
***
- Все летит к черту… - Еще через пару дней сминая в кулаке очередные неутешительные анализы, говорит доктор столу. Скомканный клочок бумаги, демонстрирующий параметр лейкоцитов за «45», летит в урну, но не достигая цели падает на пол. В любое другое время, Вергер поднялся бы из-за стола и выбросил мусор в урну. Сейчас в сторону своего проступка он даже не смотрит.
Все действительно летит к чёрту. Майклу становится хуже с каждым днём. Его лечение сходит на нет. На сей раз он действительно сдается и ему невероятно тоскливо и гадко от происходящего. Он не встает. Он слишком слаб. Через день – что-то новое. В прошлую пятницу – его заполнили трубками катетеров. Он не мочится и не испражняется. Питается крайне посредственно, потому что все вызывает боль и рвоту. А на этой неделе его лицо закрыто кислородной маской. Он за короткий срок потерял семь фунтов веса, он обезвожен несмотря на капельницы и, кажется, он готовится уйти.
Стрелка часов подбирается к сорока минутам девятого, Марк ставит широкую подпись на очередном распоряжении. Откладывает в сторону бумаги, делает глоток воды и слышит торопливый шаг по коридору. Ему уже сейчас кажется, что означает эта безумная чеканка. Дверь в его кабинет распахивается. Никакого стука и «извините, можно войти». Вергер поднимает глаза.
- Мистер Вергер, Вас просят в восемьсот шестнадцатую. Это очень срочно.
«Началось» - думает Марк и быстро поднимается из-за стола, оступается о заворот ковра, обходит стол, вылетает в коридор следом за взмыленным терапевтом старшего звена. Вергер не ждет лифт, слетает по лестнице, не взирая на воспаленную надорванную связку надколенника, огибает один пролет, второй, третий – Майкл переведен на третий этаж. Он в последнюю неделю очень часто переезжает. Из терапии в интенсивную, из интенсивной – в реанимацию. Сердце отбивает набат. Горят пожарами легкие, раздутые до невозможности от… тревоги? Марк влетает в палату бледный, как мел. У кровати уже четверо. Две сестры, реаниматолог, младший хирург.
- Остановка дыхания.
- Работаем.
Доктор стягивает с себя неудобный халат. Ему надо бы надеть перчатки и маску, скомандовать – в операционную. Но Майкл слишком плох для этих формальностей. Сестры расступаются, пропуская лечащего врача. На синих простынях белый Портвуд, с запрокинутой назад головой и почерневшими губами. Вергер засучивает рукава дорогой сорочки до локтя. Майкла никуда не повезут. Все везут к нему. Аппарат для искусственной вентиляции уже здесь, а реанимационный комплект подвозят из соседней палаты. Марк кладет ладони на впалую грудь пациента, сцепляет пальцы в отработанный замок. Находит выемку солнечного сплетения, чуть левее пищевода, чуть выше. Один толчок, второй толчок, третий – вдыхает в рот порцию воздуха, раздувая свалявшиеся легкие; Марк повторяет эту процедуру снова. И снова. Дыхание не возвращается. Доктору подносят набор для интубации. Вергер выдергивает из-под головы Майкла подушку, забирает у реаниматолога эндотрахеальную трубку – щелкунчик с коротким «я сам». На него смотрят с легким недоумением, но у Марка достаточно навыков и практики, чтобы все сделать самому. Реаниматолог готовит дефибриллятор с непроницаемым лицом. Включает громкий тумблер, для набора заряда. Аппарат начинает противно пищать. Доктор двигает ногой к себе табурет, у него отнимается все ниже правого колена. Больную ногу ставит на упор.
- Давай, дружище, не подводи меня. - Судорожный шепот направлен прямо в лоб Портвуду. Марк запрокидывает его голову назад, открывая трахею, вставляет ларингоскоп с закругленными краями, видит раскрывшуюся горловину и ловко просовывает туда трубку. На трубку надевает мешок уже сестра, начинает качать. Майкла распинают на столе, вытаскивают дежурные капельницы, вводят стабилизирующий препарат. Палату раздирает оглушающий писк монитора.
- Остановка сердца.
- Да вижу-вижу. - Раздраженно, глотая отчаяние отвечает Вергер, сваливает в сторону столик с нетронутым обедом, коллеги волоком тащат ближе дефибриллятор. Разряд – удар, "мистер Портвуд, мы не договорили с Вами о рыбалке нахлыстом". Второй разряд – удар, "Майкл, ты в курсе, что все сестры без ума от тебя?" Третий разряд – удар, "говорят весна в этом году будет очень теплая, могли бы смотаться за город на барбекю.
- Доктор, констатируйте смерть.
- Не сейчас, я занят. Продолжайте вентилировать. - Марк отбрасывает в сторону прибор, растирает ладони, массирует вручную, озлобленно глядя в сторону ровной тихой линии абсолютного ноля.
- Доктор…
- Отключите этот звук, он меня отвлекает. - Сквозь зубы с отдышкой отвечает Вергер. Он и не думает смотреть вниз. Только на аппарат. Сердце упорно не заводится, как сильно бы того не хотел Марк. Забавно, что его посещали мысли о том, что лучше бы Портвуд не мучился, а теперь он цепляется за любой, даже мнимый шанс, спасти его.
- Доктор Вергер, пож…
Марк отрезает попытку произнести фразу до конца. Кладет ладонь на грудную клетку, спускает чуть ниже, еще сантиметр, еще, находит промежуток между третьим и четвертым ребром, размахивается и ударяет кулаком – эффективность этого приема доказана. В восьмидесяти процентах сильный механический удар провоцирует случайное сокращение, за которое можно зацепиться. Тишина. Марк бьет еще раз – звук отвратительный, словно по одубевшему куску мяса, передержанного в морозилке. Марк бьет в третий раз и опускает плечи, хватая ртом воздух.
Он маг, он целитель и кое-что умеет, но не в его силах возвращать с того света. Его удача покинула его вместе с покинувшей его машину Хелен. Увы, с тех пор он не видел ее. Возможно и к счастью. Теперь ему нечего ей сказать, нечем оправдаться. Доктор покорно опускает голову.
- Время смерти… девять часов, тридцать три минуты.
Глухой удар о дверь палаты отбрасывает ее в сторону, ударяет о стену, проходящие мимо люди в медицинской форме испуганно вздрагивают. Белое потное лицо хлестко проносится мимо, оставляя за собой шлейф пота, тревоги, отчаяния и абсолютной растерянности. Вергер не знает куда идти. Он делает три шага по коридору, останавливается, разворачивается на пятках, делает три шага обратно, снова останавливается. Очередная порция грохота, на сей раз от кулака. Достается стене. Один раз. Второй раз – автомату с бахилами и чистыми бумажными полотенцами. Потом несется по коридору, никто не пытается его остановить. Потом по лестнице. Потом пролетает холл, распугивая гостей клиники и посетителей. Не выходит через главный вход, идет к запасному, служебному. Дверям достается снова, откуда столько силы в человеке не спавшим двое суток, не евшем толком, не имеющем никакого покоя последнюю неделю.
Десять лет борьбы и одну неделю, чтоб они провалились к черту в пекло.

&

https://i.imgur.com/AaETXFY.png
*Смотреть в новой вкладке
Кесс
Особняк Лайремо

Пост №55

Жизнь шла своим чередом. Кесс работал мало, отдыхал много. Так незаметно пролетел месяц, но вопреки сменам дат в календаре, вид из окна оставался прежним: снег по утрам и слякоть к вечеру. Недавно был буран и на утро рыжий с трудом выкопал свою машину. Помимо этого, он один раз навестил сестрицу. Увиденное вполне удовлетворил братский интерес Кесса. В отличие от его холостяцкой берлоги, квартирка Тесс выглядела обжитой и уютной. На полках стояли книги и безделушки, на столе – несколько фотографий и ваза с цветами. Ксандр же, несмотря на несколько лет, проведенных в Каинвилле, так и не обзавёлся милыми сердцу вещами. Старая привычка не привязываться и не вить гнездо там, откуда вскоре упорхнешь, укоренилась в нем крепко. Упорхнуть у него не вышло, врата хранили молчание уже год, и могли простоять так сотни лет.

Высветившийся на экране номер было не записан, но хорошо знаком, пускай и набирался от силы пару раз. Память у рыжего была отменная, особенно на номера, на которые смертельно опасно отвечать. С чего бы Тевайзу Лайремо вдруг вспоминать и звонить простому наёмнику, с которым он имел весьма напряженные отношения? Кесс бы сказал «сугубо деловые», но было одно «но».
- В каком смысле убей? Это акция у тебя такая, убери двоих – третьего получи в подарок? Охрана сделать не может? – выдохнул в трубку, пялясь в потолок своей квартиры. Сегодня Ксандр собирался лечь спать раньше и хотел было уже культурно послать белобрысого чёрта искать другого уборщика, но обещание оплаты остановило. Как бы не нравился ему Тейваз, а деньги он любил. Лайремо, вопреки всему, выполнял данные обещания, если только этому не помешает мудак, живший в его голове.
Отвечать, как и ожидалось, даже не пришлось. К моменту, как рыжий решил и открыл рот, чтобы ответить, звонок уже завершился.
- Вот ты хрен, - сообщил экрану мобильного и сел.
Через пятнадцать минут Ксандр уже заводил машину и выезжал на дорогу, ведущую в сторону доков. «Вельвет» был печально известен на весь Каинвилль. Там собирались все, кто любил наркотики и свободную жизнь, феникс тоже туда захаживал, но изредка и по делам. Каким ветром туда занесло Лайремо?
- Салют, - махнул рукой, остановившись перед охранником, выше его на целую голову и шире в плечах раза в два, - Я от Лайремо. Мне сказали, что у вас для меня подарок.
- В вип-зале, - басом отозвался охранник и отошел в сторону, освобождая путь к коридору, - Вторая дверь.
В зале действительно обнаружилось два трупа, один перед входом в уборную, второй уже в самой уборной. Тейваз забыл упомянуть, что одним из трупов была женщина. Сейчас она представляла собой удручающий вид – стеклянный взгляд и простреленная на вылет голова.
- Парни, будьте так ласковы, подсобите? – выглянул в коридор. Можно было бы справиться и одному, но это займет в три раза больше времени, а Лайремо, судя по голову, горело. Клубу тоже мешали два трупа.
Стоило начать, как в кармане задрожал телефон.
- Да, - отпустил мертвого мужика, отчего тот стукнулся башкой, но вряд ли это могло ему навредить. – Ты издеваешься? У меня нет подвала, я могу к тебе его привезти?
Но трубку уже повесили. Кесс восхищался Тейвазом. Как можно было половину города сделать своими врагами? Наёмники табунами ходили за белобрысым чертом. Мертвую женщину Кесс не знал, но где-то видел, впрочем, меньше знаешь – крепче спишь. Рыжий не хотел оказаться на месте дамы и испачкать мозгами кафель.
Оба трупа под шумок вынесли через чёрный ход, куда Кесс подогнал свою машину. Захлопнув багажник, рыжий привалился к холодному боку внедорожника и крепко задумался. Следующий пункт миссии был выманить и вырубить. Знал ли этот человек, разливающий сейчас виски, что лишь один звонок спас еще вихрастую голову от пули? Потер ладонью отросшую щетину и зашел обратно в душный клуб, погрузившись в сладкий дым пагубной стороны Каинвилля. В отличие от реального мира, здесь было место всем.
«Мужик, что в тебе такого важного?» - думал рыжий, пробираясь к стойке, низко надвинув капюшон толстовки. Бармен был обычным, Кесс даже сказал бы, что серым: на худом лице жили только глаза, и эти глаза жадно посмотрели на протянутую двадцатку. Скорее всего он решил, что Ксандру нужна доза.
- Выйди к черному ходу. Поговорить нужно.
Дожидаясь бармена у входа, задумчиво смахивая снег с низких ступенек, Кесс думал, куда отвезти трупы. Он почти решил этот вопрос, когда дверь распахнулась, явив собой недовольное лицо бармена. Сперва Кесс думал ударить парня лопатой, что сиротливо стояла возле мусорного бака, но решил, что может так случайно проломить несчастному черепушку, и ради дела достал из багажника электрошокер, что валялся в бардачке на всякий случай. В глубине души рыжий был благодарен белобрысому черту, что тот изменил своё решение. В последнее время он всё меньше хотелось пачкать руки, особенно сильно это проявилось, когда он узнал, что Тесс в городе. Теперь нужно было быть вдвойне осторожнее.
Мысли роились в голове, словно рассерженный улей, и не улеглись, даже когда Ксандр запихал бесчувственного бармена на заднее сидение. В багажнике места уже не было. От греха подальше прикрыл долговязого парня пледом и сел за руль.

Место, куда он приехал, ничуть не изменилось, только снег толстым слоем прикрыл ржавые машины, скрывая унылое зрелище. Автосвалка разорившейся фирмы так осталось грязным пятном на лице города. В воспоминаниях Кесса это место тоже было черной точкой, но он приехал сюда не ради вьетнамских флэшбеков. Он привез трупы именно сюда, зная, что за горами металлолома скрываются голодные глаза и острые зубы.
На воротах висела цепь с замком и табличка, предупреждающая, что это частная территория и вход запрещен. Кто-то выкупил территорию, но свалка по сей день остается нетронутой. Чтобы перекусить цепь и по очереди оттащить два тела на свалку, оставив оба за сторожкой с забитыми окнами, ушло минут двадцать. Рыжий не смог спрятать тела дальше, уже различая в общей тишине знакомый шорох лапок. Он по сей день гадал, что за дрянь хранилась на этой свалке, если крысы размером с ладонь стали размером с хорошую собаку.
Оставался бармен, всё ещё пребывающий в отключке. С ним было сложнее. Кесс не хотел отвозить его к себе домой, но и личного домика у черта на рогах, чтобы бросить парня там, у него было. В конечном итоге он был отвезен к знакомому, который содержал приют для животных, совмещая это дело с ветклиникой, по выходным штопал местных, кто не имел возможности или не хотел идти в больницу, и торговал поддельными документами. Все знали, что мужик гораздо добрее к животным, чем к двуногим, и поэтому он без лишних вопросов принял бармена. Впрочем, его безразличие тоже было платным, но через сутки эта проблема будет уже Тейваза, в противном случае парень будет выкинут на улицу где-нибудь на другом конце города.

Подъезжая к дому Лайремо, потратив на дорогу еще двадцать минут, Кесс увидел машину скорой помощи и малость занервничал. Сперва ему казалось, что белобрысому черту просто приспичило с кем-то разобраться, но сейчас стало очевидно, что у него проблемы. Как и всякого, что обладал деньгами и влиянием, Тейваза охраняли. Пришлось заглушить мотор, предъявить права и дожидаться, когда пост охраны получит добро. Было слышно, как один из охраны переговаривается по телефону.
Его проводили до самых дверей, но в дом Ксандра зашел уже один, мельком оглядываясь. Обилие мраморной плитки и полированных поверхностей вполне сочеталось с хозяином дома – красивый, но холодный. Сам Тейваз нашелся в гостиной.
«Я слишком часто вижу тебя голым, что прикажешь мне делать?»
Кесс остановился, сунув руки в карманы куртки и бесстыдно разглядывая Лайремо, но помимо него, в зале был высокий мужчина в белом халате.
- Здравствуйте, - поздоровался сразу со всеми и остался в стороне. – Я подожду.
Это было сказано уже Лайремо, который выглядел плохо, растеряв свойственную себе живость, но не уверенность.



Конкурсы декабря:
Итоги 2017

Мистер всея форума:

Тейваз!

Мисс всея форума:

Сабира!

Лучшая пара форума:

Тони Хьюз & Астароше!

Зло всея форума:

Сильвестр Зильберман & Игл Кранч & Красуз!

Доброта всея форума:

Бажена & Самаил!

Таинственность всея форума:

Джулиан Сноу!

Любвеобильность всея форума:

Александра Брукс!

Cкромность всея форума:

Элайса Айвика Торн & Сильвестр Зильберман!

Обаяние всея форума:

Бажена!

Пьянчуга года:

Карла Марекьяре & Тейваз!

Оригинальность года:

Тэрм Шшерн!

Везунчик года:

Красуз!

Лучший аватар на форуме:

Карла Марекьяре & Бажена & Тони Хьюз & Сильвестр Зильберман & Тейваз!

Лучший(ая) активист(ка):

Хелен Хеспес Ган!

Душа всея форума:

Тейваз!

Завсегдатай флуда:

Самаил!

Гроза бутылочки:

Винсент Моро!

Диджей форума:

Джемма Грин!

Лучшее событие форума:

Кроличьи бега & День Рождения форума!

Лучший дневник:

Quizás, quizás, quizás Карлы Марекьяре!

Лучшее интервью:

Двойное интервью Хелен Хеспес Ган и Сэмми Ли Кертиса!

Лучшая игра года:

Приём в казино «Ривьера»!

Самая лиричная игра года:

«А как же Рио-де-Жанейро?»!

Самая смешная/весёлая/позитивная игра года:

«У неправильного Джинна бутылка без дна [alt]» & «Фенрир для мамы. Часть II» & «Не надену шапку отморожу уши всем назло.»!

Самая жуткая игра года:

"...Камо грядеши..."!

Лучшая экшн игра:

Гонки в Канделарии!

Лучшее противостояние года:

Хелен Хеспес Ган и Сильвестр Зильберман & Хелен Хеспес Ган и Джон!

Лучший персонаж в категории «Люди»:

Марк Вергер!

Лучший персонаж в категории «Оборотни»:

Брендан!

Лучший персонаж в категории «Вампиры»:

Сильвестр Зильберман!

Лучший персонаж в категории «Драконы»:

Тейваз!

Лучший персонаж в категории «Наги»:

Сабира!

Лучший персонаж в категории «Фениксы»:

Тони Хьюз!

Лучший персонаж в категории «Демоны»:

Аннабель Вайс!

Лучший персонаж в категории «Химеры»:

Лерой!

Лучший персонаж в категории «Ангелы»:

Самаил!

Лучший персонаж в категории «Падшие ангелы»:

Карла Марекьяре!

Лучший персонаж в категории «Элементали»:

Бажена!

Лучший персонаж в категории «Шефанго»:

Хелен Хеспес Ган!

Лучший персонаж в категории «Эльфы»:

Ноэль!

Лучший персонаж в категории «Джинны»:

Джон!

Лучший персонаж в категории «Русалки»:

Кайлин О`Рейли!

Лучший персонаж в категории «Ши»:

Астароше!

Лучший персонаж в категории «Кайри»:

Джемма Грин!

Лучший персонаж в категории «Ирды»:

Ниан!

Лучший персонаж в категории «Единороги»:

Константин Харт!

Лучший персонаж в категории «Киборги»:

Элайса Айвика Торн!

Лучший персонаж в категории «Полукровки или другие расы»:

Тэрм Шшерн & Игл Кранч!

Тейваз, Карла Марекьяре, Самаил, Хелен Хеспес Ган, Джемма Грин, Бажена, Элайса Айвика Торн, Сильвестр Зильберман, Астароше, Тони Хьюз, Ниан, Винсент Моро, Амон Мэсси, Тэрм Шшерн, Эри Йонг, Игл Кранч - Лепись, снеговик, большой и маленький

Тейваз, Карла Марекьяре, Хелен Хеспес Ган, Джемма Грин, Бажена, Элайса Айвика Торн, Сильвестр Зильберман, Астароше, Тони Хьюз, Ниан, Винсент Моро - Новый год 2017 (Снеговик + Ёлка + Письмо)

Карла Марекьяре, Самаил - "Кроличьи бега 2017"

88


https://i.imgur.com/QTJbEsu.png
*Смотреть в новой вкладке
Сэмми Ли Кертис
Лучший пост января 2018 - "И загорится рассвет"!

Пост №4

Упавшее - не к добру.
Сэмми свесил голову, убеждаясь, что его коробка никого не приложила по затылку там, внизу. Жестянка-то сама легкая, винтики тоже, но физика, которую он в школе прогуливал, вроде бы говорила о том, что вес тела увеличивается с ускорением…. Или то сила приложения увеличивается? Короче, шишка будет, это ясно без физики. С такой-то высоты. Внизу удачно никого не оказалось, но воздух в бетонной недостроенной коробке дрожал, разогретый полднем, искажал очертания. На минуту примерещилось, что земля едет в одну сторону,  доска, на которой он сидит - в другую, уши заложило и рот связало кислотой. Звякнули в последний раз, закатываясь в щели, винты.
На улице переругиваются, грохают стройматериалы, хотя до конца сиесты еще уйма времени. Опа. Что за оживление? Что там происходит, не видать за растянутой над частью балок пластиковой пленкой, которую приладили к дождю неделю назад, да так и не сняли. Ее края покачивались от едва заметного ветерка, а в углу билась пойманная в целлофан муха.

Сэм сглотнул, подавив желание сплюнуть тошнотворный вкус, он же не верблюд. Покачнулся: стало нехорошо. Хрень какая-то. Бутер был протухший, что ли? Вроде нормальный был. С брокколи и ореховым маслом, его любимый. Что еще, солнечный удар? У него, у феникса. Солнечный удар. Это в рубрику анекдотов на радио. Это как утонувшая русалка, только смешнее.
Перетрудился маленько, вот и все.
“Упавшее - не к добру” точно ангелы придумали, они к добру не падают.

Шум по ту сторону стен набирал обороты, заработала бетономешалка, поэтому Сэм не сразу услышал, как под крышу вошли двое. Он отложил инструмент и подтянул сползающий пояс штанов, и даже выпрямил спину. Вошел прораб с папкой и стройное создание женского полу, коих на стройке отродясь не бывало. Сэм сразу понял: заказчица, та самая. Заказчица говорила, слов не разобрать, только тембр: ругалась. Зычно, со вкусом! Прораб втягивал пузо, как если бы дамочка метала не слова, а ножи, и совал ей под нос бумажки - в доказательство своей правоты, надо полагать. “Ага, прищучили наконец-то!”, подумал Сэм.
Леди знает толк, ты глянь! Совсем не такая наивная девочка, как трепались работяги. Он еще тогда говорил: тоже мне любители телепать языком, вы-то откуда знаете, какая она? Небось, чай с ней не пили и под юбку не заглядывали. Сам он тоже не знал, правда. А если разговоры скатывались совсем в похабщину, выходил покурить. Все-таки, обсуждать задницы журнальных красоток - одна тема, они для того и снимаются, чтобы ими любовались. А конкретную женщину, на которую работаешь - другая. Не комильфо.
Сейчас со своего птичьего насеста Кертис видел только светлый росчерк волос, убранных в косу, по яркой блузе. Девушка казалась солнечной акварельной картинкой на расстоянии, как только в ней умещалась эта командная сталь, эта командирская октава? Даже сквозь бетономешалку пробирало, ух. Сэм почесал загорелую поясницу, думая, работать дальше или покричать “Здрасьте!” для приличия? Так им все равно не до него. Огладил теплую древесину. В ладонь воткнулась заноза. И вот, что странно: стройка грохотала, рабочие перекрикивались, начальство ругалось, а он все равно слышал, как где-то рядом муха жужжит и бьется в целлофановой ловушке. И вовсе не впечатлительному Сэмми Ли стало так мерзко от этого звука, так тошно, будто эта муха ползала в желудке. Говорят, когда дьявол проходит мимо, ощущаешь нечто подобное. Или баба с косой. Не та, что внизу, та наверняка пахла солнцем и смеялась тоже, как на картинке. Как Сэм определил это, глядя на сердитую макушку, непонятно, но почему-то был в этом твердо уверен. И бабой, думал он, такую язык не повернется назвать, скорее, как-нибудь ласково…
Не та, другая. Та, что приходит, когда дни твои сочтены. Кладет холодную руку на плечо.
Тянет трещину за трещиной по слишком тонкой, купленной на остатки разворованных денег, древесине. Шатает балки и перекладины, сыплет бетонную крошку на головы людей внизу, когда вся эта дьявольская конструкция начинает рушиться, трещать, скрипеть надсадно и лязгать болтами. Звяк-звяк. Болты всегда падают не к добру…

Сэм соблюдал технику безопасности, поэтому был прицеплен страховочным тросом к балке на случай, если с нее упадет. Случая, где он падает вместе с балкой, техника не предусматривала.

Когда показывают падающего героя по телеку, он обычно успевает ухватиться за что-нибудь, подтянуться, орать при этом героине: Люблюнимагу! И делать такое героическое лицо… Сэм успел просто заорать и еще почувствовать, как руки-ноги отнимаются от страха, как тянет за собой “спасательная” веревка, увлекая вниз, как ошпаривает адреналин и взрывается где-то под солнечным сплетением мерзейшим ощущением катастрофы, которую не способен осознать, но она уже случилась. Прежде, чем смог обернуться и взлететь, спасаясь, как герой. Да и толку, когда на тебя валится крыша…
Потом еще был удар и отвратительный хруст. Сэмми хотел крикнуть, чтобы красивая женщина внизу бежала подальше отсюда, потому что падают доски. Падают и хрустят. Что еще может издавать такой звук? Но волна жидкой боли не давала открыть рот, она плеснула от шеи к позвоночнику, разъедая кости, которые словно бы перекорежило под странным углом. Было секундное осознание, что хрустели не балки, а он скрючен так, как не может изогнуться здоровое тело. Тоскливая жалость к себе, смазанный, мельтешащий свет. Уже не больно.
Потом света не стало, не стало больше ничего.
И его на этом свете не стало.


89


https://i.imgur.com/J7MmKU4.png
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост февраля 2018 - Астароше
Причал

Пост №51

Дайте нам следовать на люстру, которая в нашем сознании не гарнир ©
Непосредственно к дню Х Астароше уже истрепала себе все нервы, дойдя до той степени дисфории и прострации, при которой выходить замуж можно голой, без колец, без гостей и без банкета. Главное выйти и куда-нибудь зайти. Оно всё как-будто происходило не с ней, а единственной связующей с реальностью ниточкой выступала Альбеда, которая периодически хватала узловатыми пальцами ледяную ладошку, вовремя подливала коньяк и прикуривала сигареты баньши, буквально взглядом. Вопреки опасениям всех и вся бабуля выступала центровым нападающим, который сулил церемониальным сожжением любого, кто подойдёт с дурными помыслами к невестке. Может быть она уже не верила в состоятельность внука, как мужчины, мол, кто такого в мужья-то возьмёт? Так и будет в пацанах ходить. И раз уж угораздило того довести всё до свадьбы на острове, чтоб сам не сбежал кажись, то не потерять сноху было делом чести. Однако, погоняло «бордельная девочка», данное мадам Хьюз, плотно закрепилось среди всех родственников, но называть так Роше при бабуле всё ж не стоило. Ревностно она относилась к прозвищам собственного производства.
На самом деле, это было просто подарком судьбы, что свою аморальную поддержку вызвалась предоставить именно бабушка Тони, ведь Лойс бы просто затыркала Асран так, что баньши сама сповадилась бы выкрасть жениха и пожениться с ним где-нибудь в рядовом ЗАГСе Каинвилля, а уже потом вернуться к банкету. Льюис же сам был в состоянии утончённой взвеси сознания, как-будто не любимого сына женил на вполне себе благопристойной особе, а выдавал дочь замуж за бандита. Однако, это могли быть лишь домыслы невесты, но выглядело всё это дело именно так.
Вопрос с платьем всё так же оставался в подвешенном состоянии, поскольку в багаже покоились целых три платья, помимо тех, в которые облачатся подружки невесты, а это ни разу не круто. Одно то, которое очень красивое и за него голосует Тинтур прямо из загробного мира, но в нём только в баню идти, когда приехала в столицу и «не поступила»; второе покорит всю родню феникса одним махом, как только Астароше в нём появится, а уж в Хьюзе сразу всё умрёт и возродится за долю секунды, аки появление сверхновой звезды - спасибо Альбеде, которая тоже НЕОЖИДАННО для всех откопала фамильное платье; третье же выбирала сама баньши, чтобы и в пир, и в мир, и в добрые люди, и жених не спалил к чертям остров, и всем остальным было о чём поболтать. В общем, свадьба уже вот-вот, а проблемы всё ещё сияли ярким полуденным солнцем, выжигая плешь на чернявой головушке.
Открылась дверь лимузина. Из салона выкатилась пустая бутылка коньяка, звякнув об асфальт. Вечерние сумерки огладили лицо. Воздух окрасился в нотки вишнёвого дыма, а морозный ветер подхватил смоляные кудри, выбив их из причёски и рассыпав по плечам, чуть потрепал шубу. Серебристые зрачки сверкнули красками порозовевшего сумрачного неба, различая и первую звезду, и кончики солёных волн, и нос яхты.
-Обратного пути не будет, - хриплый старческий голос раздался позади, а воздух вокруг мгновенно потеплел, -Последний шанс убежать и лишить себя радости от перчика моего внука.
-Альбеда… Обратно мы и не пойдём. Обратно нам дороги нет, - свою готовность Астароше выразила полуулыбкой и решительным шагом в сторону нужного причала. Штирлиц ехал в Берлин. Штирлиц ехал работать.
Звонкий стук каблуков, дубовый звук трости, приглушённые шаги носильщиков, чья обувь именовалась «берцы», шорох колёс и колёсиков, скрип мокрых досок. Невеста шла и с каждым шагом становилась всё более живой, более воодушевлённой, более решительной. В такие моменты где-то должны заиграть барабаны, духовые, скрипки - одним словом всё, что настроит на переломный момент в кинематографе.
Буквально за десять минут всё было погружено. Экипаж готов к четырёхчасовому плаванию. Прогулявшись по яхте баньши остановила свой выбор на сидушке у самого входа на судно, где с комфортом и расположилась. Окутывал морозный воздух, обнимал вечер, убаюкивали волны, в бокале притаился коньяк. Посудина зарычала двигателем и качнулась - можно отплывать. Однако, сначала гости, чьи личные машины и такси уже начинали подъезжать.


Конкурсы февраля:

Астароше, Тэрм Шшерн - Похождения Амура [2018].
Хелен Хеспес Ган - Похождения Амура [2018].

90


https://i.imgur.com/qKBhEZ4.png
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост марта 2018 - Тони Хьюз
Церемониальный зал

Пост №60

Тони с любопытствующим сомнением уставился на барышню в шляпке.
То, что оно в шляпке, а оно - это именно барышня, а не тётя Фаня, не домывшая площадку у алтаря ввиду забывчивости, стало понятно не сразу. Но постепенно. Вот раздвигаются шторы под плазмой, вот оттуда на уровне коленок показывается что-то странное, белобрысое и в головном уборе. И - ох ты ж мать моя женщина, - это женщина! 
«Бухая что ли?» - недавними интонациями ликана поинтересовался внутренний голос.
«Да не, вряд ли. Ползла-то целенаправленно, по ровной линии,» - рассудил в ответ Тони спустя пару задумчивых мгновений, за которые мамзель успела подняться и поправить платье.
Не то чтобы феникс кичился своим одиночеством у алтаря, чтобы ревностно охранять его от всяк сюда входящего. Только вот чего она здесь? По делу? Или так, мимо проползала?
Так уж вышло, что особу, выполняющую роль работницы ЗАГСа и священника в одном лице, в это самое лицо Хьюз не видел. Знал только, что зовут её Карла или Клара и что работает она в морге. Конечно, можно было не удовлетвориться таким скудным описанием, но тут за Карлу Кларовну втопила ещё и Нора. Ну и Тони, которому изначально было всё равно; который очень обрадовался внезапной инициативности Астароше по выбору и священника, и организатора, и кондитера; который, по сути, был согласен на всё, лишь бы только ши не страдала хернёй и начала готовиться к свадьбе... в общем, добро было получено практически сразу, как только Норе удалось окончить свой пространный рассказ о всех положительных качествах вышеописанной барышни.
Между тем, дама в сеточку подала приветственный звук неопределённого характера. На такое многозначительное мычание следовало что-то сообразить в ответ. Во всяком случае, такую необходимость ощутил в себе Тони. А как ощутил, так и, не сходя с прежнего места, а только чуть наклонившись к, озвучил вопрос, беспокоивший его всё это время:
- А вы тут это?... «будете нас женить?», «Карла или Клара?», «решили разбавить мёртвую тишину рабочих будней?», - судмедэксперт?
«Да?», «Нет?», «Не знаю?» - мысленно подсказывал он варианты ответов, чтоб не заниматься гаданием не столько на кофейной гуще, сколько по ошалевше смотрящим на него глазам. Неизвестно как долго продолжалась бы игра в гляделки - а вдруг она немая? - как все догадки и вопросы оказались несущественными, вытесненными из головы первыми звуками музыки, на которые как-то сразу повернулась и голова, и сам Тони.
По закону жанра сейчас жениху следовало забыть как дышать и во все глаза восхищаться увиденным, едва не падая в восторженные обмороки от переполняемых чувств и отсутствия воздуха. Наверняка, разрешалось хвататься за сердце, бешено пританцовывающее в грудине и как бы подгоняющее общий темп процессии, коя вопреки всему не торопилась, а чинно следовала по проходу. И так-то оно так. Но не совсем.
Стоило на том конце зала показаться Тейвазу и Роше, тут же пойманным беспощадным прожектором, как у Хьюза действительно сперло дыхание. Видимо, проблемы были именно у него, так как до этого в ванной он сначала не нащупал на Астароше одежды, а теперь, уже в церемониальном зале, не разглядел на ней платья. Была накидка, была Астароше под ней, но между ними - Астароше и накидкой - не было ничего. Совсем ничего, кроме издевательского поблёскивания и местами слепящего подмигивания. Сердце колотилось. Но хвататься хотелось не за него, а за края накидки, закутывая, скрывая и пряча все то, что сейчас ловило на себе сотни восхищенных взглядов, провоцируя не менее восторженные охи. Сердце колотилось и подгоняло. Не только музыку и шаги, но и кровь по венам, отчего зашумело в ушах, к слову, подернувшихся легким румянцем. Потому что одновременно бледнеть лицом и краснеть ушами дело нелегкое.
Тони держался как мог, за алтарь в том числе. Терпеливо - за такое впору ставить памятники при жизни - досчитывал до десяти. Трепетно складывал одну десятку к другой, набирая сотню. Сотню шагов до алтаря. Пока Астароше мерцающей дымкой плыла навстречу. Пока не замерла, остановившись напротив него. Тут же в коленку уперся мохнатый бок помещика, выводя феникса из оцепенения. Что здесь делал недопесок и кошка переросток, Хьюза интересовало в последнюю очередь, однако ж ладонь по привычке дотянулась до шерстистой бочины, пару раз по ней хлопнула и подпихнула псину куда-то в сторону. Чтоб не мешался.
Напутственные речи дракона Тони слушал, как слушают фильм, на котором случайно заснул, но местами, на особо важных моментах, случается вырваться из дремы, чтобы затем провалиться в нее снова. Как правило эти слова довольно крепко западают в память, но на момент их произношения ты не понимаешь ровным счетом ничего: ни кто их говорит, ни что они значат.
Где-то рядом мелькнул пучок Альбеды. Мелькнул и исчез, прихватив с собой остатки одежды ши. И выдержку Тони. Руки сами собой потянулись к тонкой шее Астароше. Потянулись, смыкаясь под затылком, аккуратно распуская, расплетая тугие изгибы черных волос. Чтобы те, ощутив свободу, заструились шелковистыми локонами по плечам, обнимая и пряча, что сам он обнять и спрятать был не в состоянии.
Что не смогло скрыть платье, до чего не дотянулись тёмные кудри, то скрыла рука Хьюза, найдя себе место на ягодицах ши. Вот так, беззастенчиво, посреди церемонии, а точнее в самом её начале, Тони облапал собственную жену на глазах у трёхсот - плюс-минут десяток - приглашённых. И стоит сказать, ещё никогда подобные рукоприкладства не носили столь целомудренный характер.


https://i.imgur.com/DtcnuDe.jpg
*Смотреть в новой вкладке
Лучшая игра марта 2018 - Церемониальный зал
Карла Марекьяре, Шаан Сингх, Марк Вергер, Мадс, Тэрм Шшерн, Эри Йонг, Элйса Айвика Торн, Шуко Вайнрих, Бажена, Сабира, Тайтес Кемпбел, Рик Санти, Юджин, Кайли, Эйнар Вийон, Сильвестр Зильберман, Хелен Хеспес Ган, Астароше, Джемма Грин, Тейваз, Тони Хьюз, Сэмми Ли Кертис, Альберто Росси!


Конкурсы марта:

Александра Брукс, Амелия Рэйвенкрофт, Аннабель Вайс, Астароше, Бажена, Беатрис Нингишзида, Бриана Колдуэлл, Вей К-Айнцберг, Вит Лайтрейн, Гера, Джемма Грин, Джессика, Кайли, Кайлих Дорока, Карла Марекьяре, Ниан, Николь Веласкес, Ноэль, Сабира, Скарлетт Сингх, Спиро Тэхи, Таллула, Тэрм Шшерн, Фива, Хелен Хеспес Ган, Хоуп-Грегори Рейнольдс, Элайса Айвика Торн, Эри Йонг В поисках подснежников

91


https://i.imgur.com/C7FmE50.png
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост апреля 2018 - Винсент Моро
Отделение реанимации и интенсивной терапии!

Пост №29

Терпение было уже на пределе, ведь с каждой секундой неминуемо возрастал риск быть застуканными, но Винсент упорно продолжал изображать из себя галантного джентльмена, пряча бурю эмоций за очаровательной улыбкой. В свою очередь Ниан, имея особо стойкий иммунитет к очарованию мистера Моро, по прежнему оставалась непреклонна и дабы не отвечать на предложение вампира согласием, по ходу затянувшихся переговоров, придумывала бесконечные отговорки.
- Мисс Ардис, не стоит так переживать. Я искренне понимаю ваше беспокойство, поэтому поспешу успокоить, эта проблема тоже решаема. Чисто случайно, не подумайте ничего плохого, у меня при себе есть все необходимое, - под всем необходимым вампир подразумевал одноразовый шприц специально предназначенный для забора крови из вены и обезболивающий спрей, которые так же "случайно" оказались аккуратно сложены в небольшой футляр квадратной формы, предположительно из дерева, обтянутого грубой кожей черного цвета, что заботливо Моро прятал в заднем кармане своих джинсов.
Винсет был серьезно настроен, он ни за что не хотел отступать и тем более жать. Раз уже девушка допускала донорство, нужно было действовать вопреки всему, даже в разрез ее словам. Ведь будущее так непостоянно. Сегодня ты веришь в самое прекрасное, чувствуешь себя близким к нейтрализуемым мечтам, а уже завтра погружаешься в невероятно реалистичный кошмар, где все рушится, теряя смысл бытия.
- Почему же не здесь и не сейчас? Ниан, время так скоротечно. Оно часто выступает в роли предателя. Вы же знаете, уверен, что сталкивались... Но сегодня не этот случай. Прошу, убедительно так прошу... - предложение мисс осторожность совершенно не устраивали бессмертного дитя ночи. Зачем откладывать на потом то, что можно получить сейчас на блюдечке с голубой каемочкой?
- Давайте не откладывать на потом то, что можно сделать сейчас. Я же чувствую, что вам неприятна моя компания и вы буквально считаете секунды до нашего взаимного пока. Мисс Ардис, протяните мне свою правую руку и закройте глаза, вы не почувствуете ровным счетом ничего, я вам обещаю, - проговорив спокойным голосом, вампир извлек шприц из футляра и направился навстречу красавице. До завершения сделки оставались считанные секунды и всего лишь один шаг. Рука ирда уже была в прохладной ладони вампира, как вдруг, словно гром среди ясного неба, запищала сигнализация, а затем и чей-то голос из рупора, оповещающий о тревожных вещах.
- Какого черта?! - быстрый взгляд на Ниан. В глазах девушки читалась растерянность и не понимание. Это свидетельствовало о ее непричастности к произошедшему, во всяком случае так предположил блондин. Данный факт мгновенно отрезвило опьяненного навязчивыми желаниями вампира. Как бы не хотелось, но Винсенту пришлось нехотя отпустить руку ирда и попятился к двери. - Нет, нет...только не сейчас... В этот момент дверь отворилась и в проему появилось лицо медсестры. Девушка не решалась войти в палату, видимо по регламенту было запрещено, быстро сообщив о подробностях происшествия и тут же захлопнула дверь. Моро такой расклад вещей совсем не устраивал, ведь он не собирался здесь задерживаться, с другой стороны будучи запертым в палате с девушкой, он мог без особого труда завершить начатое, что не могло не порадовать.
- Видимо, это наша судьба... - как-то неестественно улыбаясь, вампир хотел было снова взять Ниан за руку, но  внезапно дверь снова открылась.
- Да они издеваются!
В этот раз медсестра попросила следовать за ней. Не мертвому ничего не оставалось, как повиноваться. Судьба явно решила поиграть на нервах вампира, преподнося ему не самые приятные сюрпризы. Моро был на сто процентов уверен. что как только Царь услышит это объявление, тут же побежит к Ниан. Однако вышло все иначе. Похоже их самих приведут к нему. Винсент просто не мог допустить столь необъяснимую встречу, поэтому нужно было срочно разыграть новую сену в его импровизированном спектакле, давая другу то, что тот готов был сейчас увидеть. Пользуясь случаем, как только они вышли в коридор, вампиру пришлось воспользоваться своим даром внушения и не на долго отлучиться.
-Проклятье, да где же они? - бегая по коридорам, блондин с трудом нашел урну, куда недавно выкинул  раскошены цветы. Ему повезло, их никто не заметил. Извлекая букет из мусорного ведра и поправив на себе одежду, заодно и волосы, Винсент быстрым шагом поспешил снова присоединиться к Ниан, словно он только что пришел.


92


https://i.imgur.com/8SB7IhY.png
*Смотреть в новой вкладке
Лучший пост мая 2018 - Шуко Вайнрих
Переведите стрелки на мой счет, пожалуйста!

Пост №12

"Но ведь, кроме этой последней, ничтожной, исчезающей,
почти несуществующей надежды, у вас ничего нет" (с).

Что там говорится про зеркала? Есть в них некий тайный, сакральный смысл. Помимо повседневной обязанности отражать лица разной степени привлекательности. Что-то там про другие миры, параллели и меридианы, горизонтали в вертикалях, вертикали в…масле. В общем, достаточно сложный механизм. Но как-то не всякое зеркало доросло до такого широкого списка способностей. А то, которое стояло в этом замкнутом, но уже хаотично разрушаемом помещении, вполне себе являлось старожилом в мире зеркал. Этакий древний дед-зеркало, артефакт из числа припрятанных на летние ярмарки. Кроличья нора для порядком неуравновешенных алис, которых хлебом не корми, дай вляпаться в историю. Возможно как-то так, с помощью вот подобных агрегатов власти Каинвилля решали вопрос пробок или там… перенаселенности. Поставишь этакое зеркальце на ярмарке – сотенкой второй граждан в городе станет меньше. Все согласно эволюции и на поощрение премиями Дарвина. Притом когда и сколько из этих путешественников вернется – вопрос открытый. Да и вариантов «откуда» - множество. Короче говоря, не зеркало, а дверь или окно.., а еще точнее в данной ситуации– незакрытый  люк в переулке на двоих. Совершенно потрясающий трип. И без всякой химии, прошу заметить.
И как-то так нога за ногу, рука за руку – за спиной опоры не оказалось. Коварство и обман, из-за которого совершенно поехавший по всем фронтам Шуко …поехал и в пространстве. Куда – вопрос открытый. Как и зеркало, решившее пробудиться от своей сезонной спячки. Потусторонний мир ждал гостей, крутился барабан. Любимая, не желаете ли прогуляться до луны? Или что там еще есть из интересного и безвизового.
Куда еще можно сбежать от сильного, такого же безвизового желания любить. Голодные, страдающие – все терпят, пока не мелькнет надежда, делающая все в тысячу раз возможнее. Тут уж держите семеро. Знаешь, как люблю? Как будто ни история…, ни слух, ни зрение, как будто ни вдох, а ты. У тебя априори все козыри. А я не могу сосредоточиться, потому что весь в тебе, сам не свой. Да дай же загляну в твои карты и сам подскажу, как выиграть. За углом под музыку нищих передаю тебе ключи от моего сердца.
Но если вдруг…. Ждали, искали…, а как все просто потерять, скинуть в шапку бездомного, чтобы было ему на что выпить и пьяным быть. Я так устроен, я не могу об этом не думать. Не спрашивать себя... Интересно, как быстро затянется облаками голубое небо, сшивая лоскуты дрожащей стремительной иглой. Черт возьми, как быстро принимаются решения, а затем выводятся в аксиомы. Арифметика счастья несложная, но полна опасностей – всегда кто-нибудь согласится вопреки логике поделить на ноль. В этой псевдонауке такое возможно и, как правило, приводит к коллапсам. Как следствие тебя не останется, не останется ничего и никого. Может только гитара, собутыльник и полтора литра анестезии.
Я готов из кожи вон – лишь бы понравиться, быть с тобой. А понравившись, могу глупо не верить и крутиться заведенным, испуганным, вздрагивающим от всякого прикосновения. Неужели моя? Это возможно? Возможно? Я не знаю как. Слишком приучен верить в абсолютно противоположное тому, во что я хочу верить. Когда худшее перестает быть моралью, а становится буднями, надежда превращается в атавизм….
Всю жизнь наращиваешь панцирь, по крупицам собираешь, выверяешь механизмы, затем все перестраховываешь по четыре раза и на всякий случай придумываешь второго пилота. Все, лишь бы в один трагический момент не разбиться. Все, лишь бы не чувствовать больше боли. Потому что хоть и уготовано теперь уж много-много лет впереди, но твоя чаша уже переполнена, дрожит над пропастью колодца в самой тайной комнате самого дальнего коридора в этом напичканном ловушками Замке. Сумасшедший  сам в этих стенах крадучись, тихонько ликуешь, потираешь ручки, потому что ай молодец всех обманул. Но вдруг происходят глаза, руки почти прозрачные, - и все. Это случилось. Случилось навсегда. Слова сквозь стены. И становится так невыносимо больно. Как будто кто-то наблюдавший годами из темноты наконец попал в яркий луч. Режет глаза непривыкшие к свету, сердце лихорадочно захлебывается ритмами, одно на всех двойников. И не можешь бежать. Застыл. Не знаешь, что делать. Ведь всегда бегал по теням, скрывался и наблюдал…, потому что больше ничего и не оставалось. Только если исполняешь это условие, кто-то мифический в самой высокой башне выдает тебе полную страховку от боли.
...Страшно быть ослепшим в свете. Обоим непросто. И казалось бы - это ведь всего лишь день, осколок времени. Завтра все может быть совсем иначе. Иначе - наперекосяк, наизнанку, швом по вене. Завтра ты исчезнешь, и вернется этот мертвый Замок с заколоченными окнами. И ужас, который охватывает меня сейчас от одной мысли об этом возвращении…, не дает поверить в твое существование до конца. Я обязательно все испорчу, не смогу защитить, не скажу в какой-то момент важного и всякий раз, видя твое огорчение, я не буду знать, что делать. Так многих потерял…, и это я был виноват. Каждый раз я. Чувство вины, растворенное в крови, делает меня жестоким, неудобным, …категоричным. "Проще сразу все разрушить, чем ждать этого" - шепчет кто-то осторожный, хрупкий, бледнея от испуга. Тянет по ниточке, по волоску, пока не растащит, не разорит последнее. Так же тихо, незаметно, как будто случайно.
И вместе с тем импульсами, глотками в сжатую грудь – не могу. Не могу тебя отпустить. Если вдруг ты снова потеряешься, я буду искать даже сквозь самое яркое солнце. Мучаясь от того, что слишком мало могу предложить. Эгоизм – как способ выжить, дает свои осложнения. За многие годы правильные, нужные люди готовят своим будущим половинкам целые вселенные, города, сады с животными невиданной красы….  Немытыми руками с трудом проворачивая ключ в скважине, я просто скажу, отворяя скрипучую дверь: «Любимая, все эти руины – твои». И беспомощно уставлюсь, неловко и, может быть, немного жалко улыбаясь. Это все, что есть у меня. Вот оно – рукой в руке, дыханием по губам. В поцелуе на кончике языка. В нажиме пальцев на плече и шорохе одежды. И я бы лукавил, сказав: «Не бойся». Бойся, пожалуйста, милая, бойся. Бойся, потому что это сделает тебя осторожнее и, может быть, защитит, когда я по незнанию, по неосторожности, но причиню зло. Я не герой с четкой позицией и ясным кодексом, пожалуйста, не думай обо мне так. Я – пройдоха и жулик. Я сбегаю, прячусь и запутываю. Сам себе не веря, шантажирую и искажаю, шучу, когда нужно быть честным. Но я не могу и не хочу решать за тебя…. Ты просто знай, что  есть главное, и это ты. И что бы ни случилось, ты уже глубоко в моем сердце, ты и есть оно. Не могу отпустить тебя. Потому что если ты уйдешь, то жизни во мне останется только на то, чтобы идти по следу.
Многие годы…, очень многие годы. По-своему пророчество. И, наверное, в чем-то компенсация со стороны вселенной, если предвидеть последствия этого рандеву в таинственных цирковых помещениях. Наверное, можно назвать это даже несколько ироничным – одна минута за десять лет. Интересный обмен все в том же ключе занимательной арифметики с делением на ноль. В глубинах зеркала движется, приближается чужое, новое, неизведанное пространство, оставляя известный город с его понятными историями позади. Сложно дышать, …видеть, думать, говорить и вообще все. Затирается, исчезает…, как бы еще и память не задело. Но только одно совершенно точно – не отпускать, девушку из объятий, что бы ни случилось. Ведь если потеряется, действительно придется выполнять все эти страшные вещи, которые ты себе сформулировал. Нет, конечно, если нужно будет…, но лучше вцепиться, до синяков, покрепче. Чтобы наверняка. И может быть поорать для убедительности, тем самым сообщая, что этот перелет запланированным не является, так что смело паникуем.
Ближе ослепительная неизвестность.
"А еще хочу читать тебе вслух", - обрывком внезапно в сознании. С чего-то.
"Не упрямься, засыпай... Ведь завтра тоже почитаю"




Конкурсы мая:

Тейваз, Хелен Хеспес Ган, Джемма Грин, Астароше, Тэрм Шшерн, Кесс - caineville.6bb.ru/viewtopic.php?id=5197

93


https://i.imgur.com/iKUWBzF.png

Лучшие посты:
Банкетный зал: Астароше!

Читать

Случилось так, что при получении всех поздравлений и подарков Астароше думала не о каждом конкретно, а обо всех вместе. Естественно серый глаз зоркого сокола уцепился за вещавшую эльфийку, которая одарила прекрасными украшениями, за дракона, который явно попадал под определение «желаю того, чего желаю себе», за Хелен, от эмоций которой у ши чуть не надтреснуло что-то внутри (и это будучи в артефакте), за всех проказников, горланивших частушки. Удивительным образом создавалась та самая атмосфера, когда ты в кругу семьи и близких, и ведь совершенно не важно, насколько эта семья большая и за какое время тебе кто-то стал близок.
И поехал стул, и упала женщина в объятия мужа, и осталась счастлива.
Потребовалось буквально несколько секунд, чтобы вернуть себе те первоначальные настроения, которые обязывали оставаться здесь и сейчас, а не где-то там и когда-то. И в самом деле: чего это ей взгрустнулось в такой день? Родителей нет рядом? Они всегда рядом, а властные покровители сами перманентно желали укутывать эти плечи в богатствами мира, спасая от тяжб и печалей. Детей не сможет родить? Загляни немного назад, а она - феникс, загляни немного вперёд - произойдёт всё то, чего точно не мог предположить. И детские дома тоже пока ещё никто закрывать не собирается. Всё самое потрясающее, тёплое и доброе находится именно в этой точке мироздания: сейчас, здесь, прямо в ней. А спонсором является Энтони Хьюз, который сейчас уже неимоверно наряден, но всё так же восхитителен в своей откровенности.
Без всяких «горько!» и традиционных побуждений Астароше прижмётся переносицей к бородатому подбородку, прикроет глаза и улыбнётся, проваливаясь в знакомое тепло, сулящее безоблачным «завтра». А может быть и облачным, а может быть и с грозой - всё, чего только пожелает. Когтистыми пальцами по горячей ладони, чтобы невесомо взять за руку и просто радоваться. Может быть сердце и не бьётся так, как раньше, но бьётся ровно настолько, чтобы сейчас быть живой.
Когда ещё позволить себе наслаждаться? Астароше сама себе дала добро на то, чтобы получать удовольствие от того, что она вышла замуж. Замуж, чёрт возьми! Без трудностей и эксцессов, как сулилось ею же самой ранее. Она безгранично любит конкретного мужчину, совершенно не размениваясь на сторонние переживания (грубо говоря).
А какие вообще есть минусы в этом рыжем парне, чтобы рефлексировать?
Хочешь развиваться как личность и бизнесвумен? Вот тебе бордель, вот тебе Энди, но в первом случае я обеспечу твою защиту, а во втором подвезу контроль над ситуацией и приток силушки богатырской. И запрещать ничего не буду, да. Хочешь свадьбу на острове? Не вопрос, я ненавижу воду, но окружу себя этой самой водой, чтоб твоя душенька осталась довольна. Хочешь, чтобы я заявил родителям о нас? Это и так понятно, но я сообщу для твоего спокойствия. Всё, совершенно всё, что ты только пожелаешь, будет брошено к твоим туфлям от Chanel.
Минусов не наблюдалось.
Минусы отсутствовали.
Была только баньши, которую разморило на широкой груди Хьюзовича.
Мельком всё тот же зоркий сокол увидал процесс запощивания некоторых фотографий в Каинлинк, а так же говорящей подписи, которая выкосила моментом все сомнения относительно личности одной шляпы.
«Точно Вайнрих!» - Асран пыталась увидать вампира в толпе, чтобы разбить с ним пару бокалов на счастье, но тот как сквозь землю провалился: «Не стоит об этом сейчас,» - перехватив осоловевший взгляд карих глаз: «Потом всё выясню. Но это точно был он. Хм… Тогда понятно, почему Тони выглядел таким потасканным в ванной. Удивительно, что вообще там оказался, учитывая компанию.»
Теснота мира выражалась не только в пересечениях совершенно разных людей, но и в елейных объятиях, почти интимных предложениях. Вопросы были странные, но ей ли упрекать мужа в этом? Чего только стоило её новогоднее «это же не на один раз?», так что фениксу вполне можно обзавестись собственным списком идиотских дум. К тому же он выпил шампанского, которое всё это дело спонсирует у любого человека.
Кивнула, не поняла на что согласилась. Кивнула ещё раз, ситуация начала проясняться. По старой иракской традиции благоверный хотел опять слинять с торжества: что на приёме в Ривьере, что посреди дня рождения, что сейчас. Если бы Асран была женщина чуть более капризная, то она бы попробовала закатить скандал, что ещё не все гости разошлись, свадьба бывает раз в жизни (прям как похороны, ага), ещё не всё дóпито и доедено, что это неуважение к некоторым гостям (особенно к тем, которые как бы есть, но как бы нет). Но она не была. Астароше готова поддержать любой хитрый манёвр, лишь бы остаться наедине. Всегда готова. С детства. Особенно с Тони.
-Насколько незаметно? - нет-нет, они ничего такого не обсуждают, бывшая невеста просто надралась и лезет к такому же красивому бывшему жениху с ласками и поцелуями в разные части бородатого лица, -У меня очень заметная накидка - её лучше снять, - «И тогда никто не заметит полуголую женщину, конечно,» -Или лучше утуманить? - почему никто никогда не рассматривает вариант «укатиться бревном» или чтоб «дотолкали валун», -Хотя, давай по старинке.
Да, ши всячески ластилась к фениксу и наглаживала за всякое. Нет, ей было не стыдно. Да, пеликанья походка очень смешная. Нет, ей всё ещё не стыдно.
-Вот ведь беда! Зажигалку забыла, - постучав когтями по пачке сигарет, -Мне срочно нужно за ней сходить! - и поцокала мелкими перебежками к заветной двери, пока никто не осознал абсурдности заявления. Как когда-то сказал один вампир: «Астароше у нас просто красивая», вот пусть и остальные так думают.
-----> Белая комната

Sententia absolutoria (альтернатива): Сабира!

Читать

На бледном лице княжны царило ледяное спокойствие, но внутри, там, где предательски пропускало удары сердце, крепко смыкались кольцами смятение и гнев. Всемогущим не был никто. То, что лживый жрец вменял ей в вину, нараспев вещая селянам, не под силу было свершить одному человеку. Лишь слитной группе владеющих магией да с такой отдачей, что смерть в изголовье постели сядет. Вершилось подобное прежде, Сабира знала это твердо, но не теперь. Только древние свитки с заклятьями и хранили память о тех делах. Но истово кричать об этом было пустое. А толпа, уже ощерившаяся вилами и факелами, обратилась против девушки оскалом с частоколом хищных зубов.
Чтобы творить незнакомую магию, нужны непреклонность и воля. Их у Сабиры сейчас было в достатке. Образ же того, как железные остроги пронзают тело, чтобы спалить «ведьму» наверняка вселял в княжну решимость. Терять кроме жизни было нечего. Но достанет ли ей умения и заложенных природой сил?
Она не ведала, что свершится после призыва. Знала только, что ответу быть, каков бы исход он с собой не нес. Чеканно повторяя слова из ветхого колдовского писания, девушка ступала на почву, что издревле считалась вотчиной лишь мужчин-ведьмаков. Она знала слова, но не действие. Все остальное было лишь ее истовым желанием спастись. Все заклятья, что требовали сильных духовных затрат неоспоримо испокон веков признавались мужской привилегией и тайным знанием. Но времена теперь были иные. На землях Эльмерии не осталось ни единой строгой общины, хранящей эти навыки, ни тех, кто оспорил бы дерзкую попытку Сабиры управиться сейчас своими силами. Магия, что с такой лютой ненавистью искоренялась в Галираде жителями и корыстными жрецами, медленно угасала своим чередом, все реже привечая людское племя дарами. Древние, некогда могущественные силы степенно сходили с помоста этого мира, оставляя после себя лишь призрачные сказания о былом величии.
На этих скорбных мыслях княжну вдруг окатило обжигающей волной жара, как если бы пламя уже коснулось тела: магия ревущим потоком откликнулась на зов, словно признавая девушку родной сестрой и союзницей, но мгновением позже гневно «отбросила» прочь, выбивая из легких весь воздух. Отрицательный ответ был предельно ясен. Что ж, по крайней мере, она попыталась...
Возникшая вдруг в гулкой толпе суматоха вывела княжну из оцепенения. Было ли это помощью небес или благим знамением, но представший перед Сабирой рослый светловолосый мужчина явно собирался вступиться за нее. Их глаза на мгновение встретились, и решимость во взгляде нежданного защитника почти заставила девушку поверить, что Морена с приспешниками сегодня быть может, обойдут ее стороной. Обличительная речь, которой охотник подверг своих соседей-поселян, внесла смуту в ряды, отвлекая внимание жителей от главного действа. Сабира могла лишь настороженно наблюдать за тем как «осужденные» нервно озираются, опасаясь оказаться в опале за свои прегрешения. Расклад был бесхитростен – играть на людских слабостях дело немудреное и шибкое, - а посему и пресечь его следовало быстро, покуда тот с легкостью не одержал победу. Поэтому когда дело резво взял в свои руки жрец Белобога, Сабира совершенно не удивилась.
А ненастье тем временем все распалялось, озаряя почерневшие грозные небеса первыми вспышками молний.
«…Когда я скажу «пора», - беги…» - бросил ей через плечо охотник, уже держа наготове кувшин с маслом. Второго шанса у девушки не будет. Сабира молча кивнула в ответ, отчетливо понимая как сильно рискует ее защитник. Попрание авторитета жречества могло дорого ему стоить. Идолопоклонники порой не знали пощады. А мгновением спустя, с первым брошенным в толпу факелом, время для раздумий вышло.
Прижав к груди связанные запястья, девушка мигом сорвалась с места, устремившись в указанную мужчиной сторону. Сердце, стучавшее где-то в горле, подгоняло Сабиру бежать быстрей, то и дело, петляя между домов, теряющихся очертаниями в подступающей мгле. Несколько раз ее пытались поймать, единожды почти преуспев, но сильнейший ливень, обратившийся минутами позже в град, заставил большую часть ретивых жителей отстать, почтя за
лучшее вернуться в родные жилища. Охоту на ведьм всегда можно было продолжить в другое время. Прочих же «ищеек» увел от нее незнакомец-спаситель, приняв их гнев на себя.
Растерянно озираясь по сторонам в поисках укрытия, девушка вдруг увидела сквозь завесу дождя фигуру на крыльце крайнего к лесу дома, призывающую ее знаком войти. Выбор у Сабиры был невелик. Остаться под жестоким ливнем, опасаясь оказаться вновь схваченной или рискнуть вверить свою судьбу чужаку. Мысленно надеясь, что это не ловушка, Сабира быстро поднялась по скрипучим ступеням и перешагнула порог дома, что обещал стать ей временным убежищем. Неподвижно застыв в сенях, девушка, молча, смотрела на хозяина дома, всем промерзшим до костей телом ощущая свою уязвимость и беспомощность.
- Я…
Почтенного вида старик с внимательным взглядом, пригласил девушку пройти в дом.
- Ты продрогла до нитки, девица. Сначала надобно тебя обогреть, а все разговоры уж потом поведем.
Гостеприимство хозяина было осторожным – это незримо ощущалось, но иного княжна и не ожидала после минувшего представления на площади. Разрезанные ножом грубые веревки обнаружили ее стертые в кровь запястья. «…Заживать будут долго…» - отстраненно подумала Сабира, с благодарностью принимая от старика сухую одежду. Навалившаяся на плечи усталость после пережитого не оставила в ее сознании места для опасений и тянущего чувства страха. Переодевшись в мужскую льняную рубашку и штаны, девушка, молча, устроилась у теплой печи, отчетливо улавливая ароматный запах черного хлеба. Призрачное чувство безопасности вместо ожидаемого покоя, сжимало сердце стальными тисками.
- Я в неоплатном долгу у вас, господин…- наконец, решившись подать голос, проговорила княжна, - И у того мужчины, что так опрометчиво вступился за меня…
Мысль о том, что тот мог серьезно пострадать от своих же соплеменников, вызывала у нее ощущение глубокой подавленности:
- Они ведь не причинят ему вреда, верно?

Последнее желание джинна: Хелен Хеспес Ган!

Читать

Ни холодно, ни жарко. Пожалуй так.
С того самого момента, как ее выдернули из воды, пыхтя подтягивали к лодке, тащили, надрываясь, в две пары рук, еще и в спину подталкивая, на борт, вот с этого самого момента или, быть может с другого, немного погодя, когда она выкашливала из легких не существовавшую там жидкую грязь, вбирала ноздрями сладковато-солёный запах обильно стекавшей с нее транспортной артерии Геноа, Хелен пребывала в том дурном состоянии невесомости, когда плоть твоя, родное, любимое, холеное от пяточек до макушки тело кажется всего-лишь скорлупой, мусорной оболочкой для чего-то большего, для чего-то настоящего. Это что-то ширится, упирается, распяливает стенки изнутри, подобно тому как подросший оформившийся плод растягивает живот своей матери, появляясь в запретном для него еще мире то лбом, то очертанием пятки, то пятипалой ладонью. Всемогущей ладонью, в чашу которой породительница его без колебаний вложит всю себя и еще немного больше.
Так в Хелен рос и мужал гнев.
Под водой он червячком зародыша щекотал в животе, заставлял сводить ноги, сжимать бедра, закрывать лоно ладонью, стережась преждевременного выкидыша. В лодке, под тревожное гудение мотора, осторожные распросы ее невольных спасителей, толкался в горло солоновато-сладкой тошнотой, кривил в омерзение головокружением. На стуле с проваленной спинкой в маленьком, благословенно душном, кабинете, где ей измеряли давление, ставили укол, осторожно промывали бутилированной водой ссадину на бедре и клеили на нее пластырь, веля показаться поутру в приемном покое, начались сильные судорожные толчки, решительные предвестники скорых схваток. И если первенцем своим Хелен не так давно, жалеючи его неприкаянное сиротство, признала самого Джона, то вторуша, дитя прелюбодейного инцеста, она вот-вот была готова отправить за ним во след. Гнев по пятам Обмана. Как просто.
Время - бесконечная серая лента, свернутая в петлю Мебиуса, гоночная трасса для яркой стайки скоростных болидов ее мыслей. Когда они проносятся мимо, Хелен задыхается. Глохнет от их спетого визга, шевеля в немом крике губами. Так она отвечает на вопросы, провожая зрачками дымные следы горечью горелых слов, стягивает себя узлом, опасаясь разродиться в любой момент, кажется, что торопится, частит в промежутках ошеломляющей пустоты нанизать бусинки нужных данных, а на деле ее речь провисает оборванным ожерельем бессмыслицы.
- .. сначала убили Никки, - говорит она и сама на миг поражается сказанному, - Никки нашли в Таве, - Но упрямо повторяет вновь, видя как пестрые игрушки слетают с круга, вытесняются одной черной, маленькой, хищной, точь в точь подобной "ягуару" Ломбертса. Он вырастает на изломе очередной минуты - четверти часа? - и с ревом рушится на нее со взгорья, грозя нещадно раздавить, размазать, растащить в счастливое мгновение свободного безумия всю ее хлипкую оболочку, уставшую, бесконечно уставшую уворачиваться от летящего озарения. - Мы познакомились в ту ночь, когда он пропал.
Следователь ее не прерывает, ничего не уточняет, не торопит, подгоняемый желанием скорее вернуться к сонному своему дежурству, словно чувствует за женщиной право сбиться, спутаться самостоятельно. За окном пророкотала винтами лодка, чихнула в ночь бензиновой простудой. Хелен отстраненно удивилась этому мирному, обыденному звуку и тут же гораздо ближе и острее, расколотым громовым раскатом осознания, удивилась своему удивлению: в ее мире растянутого резинового времени, визжащих яростно, как дикие табуны, мыслей не могло, не должно было быть ничего мирного, ничего постороннего. Оно там не умещалось в крохотной капсуле одиночного заключения берсерка.
В ладони хрустнул пластиком стаканчик.
- Дайте мне бумагу, - замерзшая арабика обожгла гортань, - Будьте так любезны.

Но первыми по столу катятся кольца, звенят упавшие гроздья перламутра - женщина нещадно, как обморочному пациенту, растирает себе уши. Выбирается потихоньку из черно-белого, осыпающегося мира в цветной, живой и дышащий, обретает чувствительность кожи. Просит кофе. Горячего, много. И ручку, хотя бы карандаш.
Итак, все с начала. Кто сказал, что все было так, как ей запомнилось? Кто сказал, имея дело с джинном, что все было случайно? А если взять недавнее прошлое, тщательно протрясти его за щиколотки, то вдруг из глубоких карманов коротких его детских штанишек вывалится новая, невиданная прежде, деталь и перевернет гобеленовую картину известного совсем иной стороной, той, где прячутся ключевые узелки? "Итак, январь пятнадцатое... " На линованном под допросный бланк листе сплетают эквилибристику буквы и топографические значки, вот штрихами проступает схематичное, но узнаваемое, изображение ножа, вот рахитичным силуэтом замирает вечно любопытный знак вопроса: так кто к кому ввалился в номер? Что если допустить как версией: не она ошиблась цифрой, но он, Джонатан, уже ждал ее там в ледяном кольце нормандского ада? "И тогда никаких совпадений, сплошная предопределенность."
- Так вы будете подавать заявление?
- Конечно, буду. Позже. Не мешайте, пожалуйста, мне нужно подумать.
- Здесь подумать?
- Место ничем не хуже. Стол, стул, свет в наличии. Вы, кажется, обещались угостить кофе.
У нее надсадно болит растянутое гневом нутро, ноет каждая, одной лишь волей жестко задавленная в статичности, клеточка - Хелен не до сантиментов. Она разбита и опустошена. Хочет кофе и человек пойдет для нее за кофе, даже если чайник находится прямо тут, в соседстве с банкой гранулированной бурды. Уйдет с лицом скучным и тревожным, вернется просто с тревожным, с глазами похожими на черные дыры, на двери в беспросветную будущность страха и грусти - шефанго все понимает в намеках, - поставит перед ней тщательно вымытый толстостенный бокал с густым и крепким, очень сладким содержимым: значит отправил запрос, значит ответ пришел молниеносно. Действительно Ган, действительно начальник таможни, коллега из смежного ведомства. Действительно существует громкое дело об убийстве директора порта, а его сменщицу только что выловили из канала и есть свидетели, кто может подтвердить, что ее туда именно скинули. И ничего уже не получится похоронить среди архивных дел, забросить на верхнюю полку в кучу таких же бредней ротозеев-туристов об украденных кошельках и вскрытых отельных сейфов. Не потому что "честь мундира" - жизнь все-таки не полицейский сериал, что крутят для работяг по будням в прайм-тайм, и в реальности далеко не каждый рядовой следователь мечтает ввязаться в мафиозные разборки ради лишней лычки на погоне, кому-то просто мила стабильная зарплата, пенсия и соцпакет, - потому что эта женщина в казенном пледе с разводами тины на тонких щиколотках знает изнутри как этот механизм правосудия работает, где его нужно подмаслить, а где пнуть, чтобы какая-то заевшая шестерёнка вылетела и не мешала маховику крутиться.
Чашка натурального кофе как откуп, безнадежная просьба: "Одумайся!"
"Так что там? Февраль, двадцать третье, кладбище.."
А заявление она написала. Честь по чести и по форме.
- Синьорина Ган, вы уверены?
- Вполне, - привалившись плечом к косяку она балансирует на одной ноге, дергает пряжку босоножки: оказывается, в них, мокрых, совершенно нельзя ходить, пятка скользит, ремешки впиваются в пальцы - за каких-то три шага Хелен едва не заработала себе растяжение голени, - Свои домыслы я передам в КСД, а вас бы хотела попросить проверить как давно Джонатан Сориано Варгас является гостем вашего города. И является ли он Варгасом вообще, - Пряжка сдалась, босоножка повисла в пальцах дохлой выдрой. Переступив, Хелен взялась за вторую, - Была бы признательна, если бы вы мне сообщили о результатах .. - вспомнив об утопленной сумочке, бумажнике, телефоне, помаде, женщина зло дрогнула верхней губой, - .. в отель. Это возможно?
Он на все согласен, этот следователь, за чашку крепкого кофе осчастливленный статьей "хулиганство" вместо "приготовления "к" и покушению "на"", не только отзвониться, но даже доставить до того самого отеля в целости и сохранности, лишь бы по пути с ней еще чего-нибудь на его участке не случилось. Вот только ноги, длинные босые голые ноги в грязных разводах его смущали, легкая цветная блузка из-под поползшего с плеча пледа покоя не давала, свербило вопросом. И в пору бы повторить: "Одумайся! Ведь малой кровью же.."
- Синьорина Ган, а скажите честно, все это.. - "Одумайся, Донато!" - не ссора любовников?
Каблучки стукнулись в победно поднятой руке.
- Кого? - и вдруг шефанго оказалась близко. Не в дверном проеме, не по другую сторону стола, она зависла над ним, очень высокая, пахнущая соленым болотом и чем-то по-женски душистым, - Любовников? - Оперлась на его плечо, так что рубашка влипла ему в кожу, перегнулась через, накрыв обоих пледом и аккуратно опустила туфельки в наполовину полную корзину для бумаг. - Вовсе нет. Если Варгас и в самом деле джинн, то мне нет никакого толка в сексе с ним, - Женщина задумалась, встретившись взглядом, повела отрицательно подбородком, - Нет, никакого толка.

В катер она ступает осторожно как цапля, тревожно заглядывает в воду - вдруг там мелькнет женское лицо? Бледно-серое, с куделью вьющихся волос, струящихся по течению, с синим, издевательски высунутым языком. Мелькнет, протянет узкую, выбеленную смертью ладонь, коснется коготками серебряного зеркала реальностей: "Видишь? Это мы. Гнев забрал тебя. Все мираж, все чудится." И рассмеется, выплевывая в черноту застрявшие в острых акульих зубах алые клочья волчьей рубахи.
Прикрыв пальцами рот, Хелен украдкой зевает: "Какая чушь." И в воду смотрит по большей части на игру отраженных огней в мелкой бзыби разгоняемой носом лодки волны лишь изредка, сквозь дрему, задаваясь вопросом: "А звонил ли мне Авель? И если да, то как ему объяснять бездушное "абонент вне зоны действия сети". Всей правдой или в щадящем ее изложении?"
Наверное, она все же проваливается в сон под влиянием огней, успокоительного и опавшего штилем паруса истрепленных нервов - мысль про Авеля была единственной и думала она ее долго, вовсе не вспоминая про исписанные иероглифами листы за поясом юбки - ее будят прикосновением, помогают подняться на занемевшие замерзшие ноги, поддерживают под локоток на мостовой - босиком она чувствует каждый булыжник, скользит на их прелой сырости, передвигаясь устало и неуклюже. Но во внутреннем дворике, куда смотрит главный вход отеля, возле выключенной на ночь чаши фонтанчика замирает, крутит головой, улыбаясь неведомо чему.
- Слышите? Вон там, - пальчиком в сторону витиеватую спираль кистью очертя, - В зарослях лианы? Соловьи..
А дальше отельный холл на цыпочках, мучительная медлительность ночного портье, попытка отложить все до близкого утра на плечи сменщика, вмешательство сопровождающего, вскрытие в присутствии полицейского номера и сейфа в нем, где хранились оригиналы удостоверений на оба ее шефангских лица и немного ювелирки, обещание оплатить штрафы за "купание" и утерю ключа от номера днем, как только восстановит банковскую карту, торжественное вручение пледа, щелчок замка и.. выдох. Лбом, грудью, тазом, от локтей до скрещенных запястьев заведенных над головой рук прижавшись к теплой филенке "под орех": "Уф-ф-ф!"

Оконные рамы от пола до потолка в стекле - настежь! Свет и ветер беспрерывным потоком - наотмашь! Балкончик в два шага, полотенце на плетеной спинке, сигарета до фильтра добитая в хроме пепельницы и петуньи в горшках на перилах и вдоль парапетов - изобильно! Крик буревестника резкий, вопли чаек отчаянные - пронзительно! А кроме них - тишина осторожная, вкрадчивая, кемарно-сахарная. Солнце в черепичных крышах ласковое, облака в синеве белым кружевом: "Ах, утро весеннее, как же тебя не любить, окаянное?!"
Умелец безаппаратной связи застал Хелен в момент уединения, в момент интимный, когда, зажмурясь от удовольствия, она вычесывала длинные влажные пряди. Раскинув их по плечам, поделив на две части, придерживая у самых завитых кольцами кончиков, водила по ним щеткой медленно, зажигая в темной глубине всполохи красного янтаря, и вздрогнула неожиданностью, рукой на миг замерев.
- Долбанный фей! - нежно и искренне, как почесывание за ушком.
Медово пахнет надкушенным персиком.
За ее спиной подушки плотные, тугие, ровно-белые, уголок одеяла призывно откинутый, простыня телом не смятая. Все свежее, хрусткое, шелковистой гладкостью манкое. Лечь бы, выдохнуть, косточки распаренные вытянуть и уснуть на птичьи вопли не взирая.
Но то пташки божьи верещат, существа суетливые, безмозглые, но в целом безобидные. А тут .. этот. Центнер угрюмой неожиданности. С фантазией и инициативностью. "Утро весеннее, что я там про любовь говорила?"
- Нет у тебя желания, Варгас, - левый синий глаз приоткрыла, никого в эфире не увидела, обратно ресницы сомкнула, волосы на правую сторону перекинула, опять за щетку взялась. - Нет и не было никогда. Все твои иллюзии. - От ровного дыхания мужская футболка ночной сорочкой надетая почти не движется, надпись на ней легко читается. Как угроза? Предупреждение? Добрый совет? - Так что, если в Каинвилле тебе придет повесткой приглашение на допрос, не обижайся.
Или просто алиби: "I am not guilty!"


Конкурсы июня:

Хелен Хеспес Ган, Бажена, Астароше, Кесс - Викторина
Тейваз, Тэрм Шшерн - Земля в иллюминаторе

94

https://i.imgur.com/VaYvK52.png




Лучший пост:
Банкетный зал: Хелен Хеспес Ган!

Читать
Хелен Хеспес Ган написал(а):

- Тогда прошу вас, Авель, не оставьте меня без вашей помощи в столь трудном деле, - сколько оттенков смеха может переливаться в двадцати шести буквах английского алфавита? Сколько лукавства способно просочиться свозь них? Все были здесь, в мягком голосе шефанго, выпрыгнули из глубины томных зрачков на нотный стан ее слов. Все вереницей девичьего танка влились Вергеру в уши, оплели посолонь шею, скользнули как мягкие губы любовницы под крахмальную жесткость воротничка, - Буду весьма признательна.
И Хелен, взяв его за пальцы, за самые кончики, без грубой вульгарности откровений, уже уводя за собой не в укромные альковы для утешения горячей плоти, а в оливковые покои, где и в самом деле оставила свои сменные мысли, сменное платье и тонкие тенета чулок, тихонько и печально вздохнула про себя: "Куда ушли те времена, когда на женское "могу ль Вас попросить?" мужчина отвечал "Почту за честь служить"? Где декаданс? Эстетика? Гусары? Лишь упрощенье нравов! К чему теперь игра? К чему весь этот блеск и мишура, весь этот флирт, весь этот дамский шарм?"
А мимо проплывали зеркала и в патине серебряных глубин веселье множилось, дробилось. Виденья лиц, миров, наследия эпох слились в одно, надвинулись, сомненья поглотив: "К чему печаль, коли рекой течет вино? Бокал, другой.."
Какой соблазн!
"Какой.. соблазн!", - так страстью грезила она, глаза закрыв за тяжестью двухстворчатых дверей, где платье алое, крючками расступясь, скользило вниз, - "Какое искушенье, боги!" - вздыхала бурно, честно отвечав:
- Ни капли, нет. Вернее будет слово "голодна". Я есть хочу, мой друг, и видит Хаос, что ты не худшее из блюд... О бездна, Авель! Верни мне платье, да, вон то, с искрой. И отдохни. Я скоро.
И венчиком высокомерный нос - "Ты можешь попросить?! Каков барчук!" - помадой измарав, - "За самый кончик в наказанье!" - за ширму скрылась.
Не женщина, а меч.
Но ручки! Ножки! Плечи! Стан!
"Владеть мечом учись."
Или зарежься сам.
- Марк? Ты в зале, там, Бажену не встречал? Я видела на церемонии вас рядом. Нет? Как жаль.. Я не могу оставить здесь ее. Одну. Тем паче - с кем-то. Застегни? Благодарю.

Рассвет встречается с волной. Идет прибой. "Домой! Домой. Домой..."

95

https://i.imgur.com/BKJOtPR.png




https://i.imgur.com/Dl60NZF.png
Лучший пост:
Переведите стрелки на мой счет, пожалуйста: Шуко Вайнрих!

Читать

Это просто поразительно. Серьезно. На расстоянии вроде бы вполне себе взрослый человек, а как возьмешь за руку - … такие худенькие, хрупкие пальцы, маленькая ладошка, доверчиво цепляющаяся за твою, очевидно, гигантскую руку. Просто руку монстра-людоеда, который по совместительству еще тоннели этими же руками вместо лопат роет. Если по контрастам. Это просто какой-то парадокс. А ножки? Да она может танцевать на его ботинках. Или вот еще – в представлениях, воспоминаниях она как-то сильно больше пространства занимает. Но вблизи, в реальности – всегда такая невероятно тоненькая. Что делает ее нахождение в текущих суровых экстерьерах особенно противоречивым. Но тем не менее, вот же. Почти живая. И даже без очевидных физических травм. Собственно, это если не приглядываться… Но благо деревенских синяками не удивить и до появления участкового не шокировать. На селе жить – не мемуары под звуки арф писать. Ранений в суровых условиях аграрного беспредела не избежать. Ну и мало ли… в понимании местных вдруг барышня умничать изволит-с. В этом смысле каноны дают достаточно точное определение, что надобно проделать и в каких количествах. Только Шуко пока до конца эту науку не постиг…, да и не собирался, не подумайте чего! Только в теоретическом плане, потому что сильно любознательный. В практическом…
Ну-ка. Стоп. Интересное размышление о назидательном членовредительстве, когда твоя любимая едва избежала смерти. Так с чего мы начинали? С этого невозможного ощущения, забравшегося под ребра с вибрациями сонного котенка. Когда прозвучало, опускаясь медленно, ласкаясь, коньячным теплом отдавая в кончики пальцев. Это забытое чувство вернулось, поразительно легко насыщая, наполняя до краев. Прозвучало от нее, такой хрупкой, на одном распластанном крыле лежащей, как будто целиком спрятавшейся за собственным взглядом. Все еще любит…. Это хорошо. Хорошо? Не так. Послезвучие неуловимой ноткой вхолостую зависло на выдохе. Просто как-то странно – вслух. Когда за спиной поразительно громко сопят всякие посторонние людишки. Они как будто тоже причастны. Как будто вот сейчас полезут гладить этого самого котенка своими лапищами. Начнут его разглядывать и обсуждать. Шуко в принципе по роду своей деятельности всегда был против свидетелей. А уж в таких делах и подавно. И только он хотел как-то огородить это «люблю» от посторонних, раздувая ноздри совсем как полагается по тем самым уже обозначенным канонам, как его самого под белы рученьки выпроводили. Грозно выдвинутая челюсть, отрепетированная к демонстрации в территориальных спорах, не пригодилась.
- Нет, ну… ну как же…
Вот он – звездный час Селен. Цепкая такая старушка, с норовом, сразу ясно – старая школа. По одному только сжатию на локте, такому, будто, минуя мягкие ткани, пальцы сразу в кости впились. И еще посверлили немножечко внутрь. Очевидно, у женщины в настройках имелись режимы деликатной внимательности по отношению к Карле и жесткого террора в адрес Шуко. Среднего не существовало. Тут-то челюсть и отъехала на исходную, жалостливо поджались губы, да и в целом господин Вайнрих сразу как-то уменьшился до полного гражданского повиновения. Разве что ц-ц-ц-ц языком в зубы – вот и весь протест, на который в данной ситуации он мог решиться.
На воздухе было как-то совсем свежо. Почти до невозможного после жаркой, натопленной избы. Темнота ощущалась приятной и знакомой, но тянуло обратно. Огюста сложно было назвать болтливым, а потому наверняка уже разобрались…, что зря стоять? Нельзя старушку морозить… Вооружившись этим как будто даже нравственным козырем, Шуко аккуратно дернулся в сторону дома, но цепкий захват фиксировал его надежно… относительно двери, моральных принципов, земной оси…
- Не по закону это как-то все. Не по-людски.
Шуко насторожился.
- Что?
- Ну это вот. Живете, значить, а жениться? Мы-то ладно, старые, а молодые? Какой пример? Это ж разве можно так? Срам какой.  Ладно когда целоваться, да обниматься – дело ясно какое. А ну уж когда…
Снисходительно улыбнувшись, он поспешил ласково прервать:
- Понял, да. Но так мы ж …
Улыбка немножко одеревенела, упоительное спокойствие кармы пошло крупной рябью. Воспоминания, трепетно обнимающие недавнее признание, нехотя обернулись дальше в прошлое, где внезапно обнаружилась пропажа. Действительно. А была ли свадьба? Вот это вот все, что полагается, было: пьяные гости, накрытый стол, баян и раздражающе усатый господин, танцующий Карлу….  Но сам факт-то? Да? Нет? По документам – нет, но… И вообще можно ли считать что-то свершившимся событием, если оно было едва ли не во сне? Хотя постойте, а вдруг то, что сейчас происходит – такой же сон? Тогда номинально….
Но пока в голове Вайнриха шел этот сомнительный торг, суждение со стороны Селен было вынесено. Короткой заминки уже хватило, что уж говорить про это живописное зависание, едва не выпавшее в синий экран.
- Ах же ж ты подлец какой… Окаянный. Меня не проведешь! Он оно шооо… совратил девку. Ах ты ж…
В этот самый момент, глядя сверху вниз на решительное осуждение сощурившейся старушки, Шуко чувствовал как будто красный огонечек снайперки, ищущий его лоб.
- Нет, нет. Это не так все просто. В смысле… Нет. Ну…, - жалкий его лепет споткнулся об этот прокурорский взгляд и окончательно растворился в клубах дыма от адского пламени, в котором давно и безнадежно горела его душа. Коварного соблазнителя и развратника. В общем, известного негодяя, совратившего невинную девушку. Копирайт бабушки Селен.
И только едва не выбивший двери по дороге к свежему воздуху Огюст как-то смог отвлечь внимание старушки от такой занимательной темы, как нравы молодых. Да и если на чистоту в этом вопросе тоже были сомнения: ранняя седина очевидно свидетельствовала против юношеской наивности, а посему: злонамеренный негодяй и коварный развратник, который амнистии не подлежит. Точка.
Окончательно стушевавшись под напором событий, к которым морально готов не был, Шуко капитулировал в умеренно виноватое молчание. А оттуда – сразу к постели Карлы, малодушно намереваясь спрятаться за ее несчастьем. Или нет, не так. За их несчастьем, которое таковым-то и называть не стоило. В конце концов, она жива, все хорошо… .
Но домой? Сейчас? Замерзшую (едва не околевшую), затем распаренную и снова на холод? У господина Вайнриха были откровенно слабые познания по части сохранения здоровья, но даже он вполне предполагал последствия такого вояжа.
- Но ты же замерзнешь…, - как-то даже чуть упрекнул.
Впрочем… Очень хотелось наконец уйти от этих взглядов, пускай даже из свидетелей и остались только две старушки…, одна из которых смотрела так, будто проворачивала в печени Шуко рыболовный гарпун. Да и не слишком ли ты много думаешь в последнее время? Вот уж занятие неблагодарное. Ничего такого смертельного случиться не должно, а насморк можно пережить. Экое легкомыслие. Хотя, наверное, уместное, если тебя самого уже никогда не возьмет ОРВИ, …чума, три десятка ударов топором....
Сделавшись внезапно суровым, Шуко почти без проблем поборол сопротивление здравого смысла в лице двух старушек и под неодобрительное квохтанье похитил укутанную дальше некуда Карлу. Расстояния для перебежки были в целом небольшими, так что авось до пневмонии дело не дойдет. 
«Люблю», как оказалось, бывает разным. Так запросто, почти залихватски, как подкрученный ус, являлось оно в исполнении Шуко направо и налево. Вот тебе «люблю!» и тебе! А тебя уж вообще сил нет как. Безоглядное, бесстыжее, как секундная пошлость с человеком, которого больше никогда не встретишь. Если у кого-то было на это слово табу, то у него – до крайности наоборот. Он заверял всех в своей искренней любви, едва рубашку на себе не рвал. Иной раз чуть ли не до слез доводя себя и окружающих. Стоит ли говорить, что ценность этого слова почти отсутствовала? Пока рядом не оказалась Карла.
Сжимая ее в руках, угасая неровным дыханием в ее волосы, часто хотелось сказать на самом деле простые и уже набившие оскомину слова, но, наверное, именно потому и не получалось. И так вот рыбой об лед Шуко искренне недоумевал, бессмысленно расходуя заготовленный для другого выдох на «как ты?» и объективно недалекое «как дела?».
Камень печи был ощутимо теплым, но недостаточно. Немного сырое, но все еще хранящее тепло после улицы стеганое одеяло было поменяно на местное, не нагретое, но уже как будто пахнущее домом. Сквозь суетливую улыбку – быстрые хлопоты. И пока расходится, пока нарастает гул, сбросить уличное, ложась рядом, забираясь под одеяло. В такой ситуации и неясно, кто кого больше согревает. Тут должны были бы быть шуточки про работу на дом…, но настроение совсем к ним не располагало.
- Не переживай насчет праздника. Подумаешь, - помолчал, обнимая за плечи, - В прошлом году по слухам вообще кто-то повесился, - почти искренне соврал он, касаясь губами ее виска. Мастер утешения в действии. И вдруг, - я боюсь, что с тобой что-то может случиться…. Пожалуйста, не надо рисковать без нужды, - "сказал ты, протащив ее по холоду (молодец, ну)", - Если очень понадобится, то зови меня. Меня сложнее укокошить. 
Это ужасно страшно. Если бы не успели? Не нашли сразу? Абсолютно невозможным кажется сейчас остаться одному, потерять ее.
Дело в том, что
-И я люблю тебя…
Передать губами в ее губы, пальцами разглаживая спутавшиеся волосы. Сама собой улыбка. Осторожно пережидая мягкое эхо под ребрами, в тревожном внимании наблюдать выражение лица. Придавая абсолютное значение всему, что связано с ней здесь, сейчас, а затем – неизменной константой во времени. 
Просто. Так естественно, как будто не было десятков уже прислушивающихся в еще непроизнесенное попыток. Закольцованная робость.
Кстати про это.
- …Мне до восхода нужно будет отбежать, но я быстро вернусь.
Потом, когда этот день закончится.

96

https://i.imgur.com/H0ocv0t.png


Лучшие посты:

Aut Caesar, aut nihil: Сабира и Blackout : Джемма Грин!
https://i.imgur.com/r4qwgAP.jpg

Читать Сабиру

Сначала Сабира думала о бокале непринужденного Бароло Трезури. Располагающее красное, дивный вкусовой букет. Однако чем внимательней нагиня вникала в речь  Астароше, тем больше она склонялась в сторону пряного бренди.  Кардинал Мендоза подходил, пожалуй, идеально. Ши слегка нервничала, трудно было не заметить. Сабира осторожно  оценивала расстановку сил.  Существование некого – ох, зря-зря - упомянутого вскользь «досье»  змеице определенно не нравилось, что бы там не обнаружилось на ее скромную затворническую персону – от списка нелегально сваянных артефактов  до сомнительных беспорядочных связей в самом широком смысле.  F-22.01 по МКБ-10 в ее случае и так дремало лишь как Штирлиц.  Плавали-знаем. В возникшей короткой паузе циничное воображение змеицы ожидаемо не обошлось без  той самой эпохально-карлеоновской цитаты «Ты приходишь и просишь что-то у меня, но ты просишь без уважения».  Впрочем,  чего греха таить  -  если бы Сабире пришлось обращаться к кому-то с сугубо деликатной просьбой, она бы тоже прибегла к наведению  подробных скрупулезных справок самого беспардонного свойства. Прозвучавшее имя Тейваза невольно растянуло губы нагини  в тонкой улыбке хондо кицунэ.  Проявлять личные эмоции перед потенциальным клиентом было совершенно непрофессионально, однако отказать себе в такой малости Сабира не могла.
«…Как мило со стороны Лайремо подбросить  мне заказчика, дабы поправить скромный  частный  бизнес. Благотворитель хренов…»
Мягко вручив ши бокал с янтарным напитком, змеица обзавелась таким же и устроилась в кресле напротив,  продолжая внимательно слушать гостью.
-  Такое сложно забыть, - тихо фыркнула Сабира, -  Меня не привлекали к работе с пострадавшими или научным исследованиям по части произошедшего, но воцарившийся бардак на складе Гильдии я успела оценить.  Алхимики надолго закопались тогда сортировать артефакты на перезарядку и ставший непригодным после «вспышки» мусор. Орден умеет дать прикурить, когда захочет. Этого у фанатиков не отнять.
Задумчиво пригубив бренди, змеица взвешивала слова Астароше, соотнося их с личными представлениями по заданной теме.  Потенциальное финансирование даже в отдаленном будущем нагине бы не помешало.  Амбициозные научные замыслы  обивали пороги ее сознания с навязчивой частотой.  Скромные прелести холостяцкой жизни, не иначе.  Хотя бассейн как у Скруджа, приставку нинтендо и домашний пудинг она себе тоже ностальгически хотела.
- Возможно эти умельцы из Ордена сами не до конца поняли «как» так вышло. Правда, немного в другом ключе. На мой взгляд, каждая проводимая ими акция, несмотря на зрелищность  по факту  на выходе может смело вписываться в графу «провал миссии».  Да, припугнули. Да, пардон, все обоссались от страха. Но надолго негативный  эффект на иных  удержать им не удается. Едва ли Орден рассчитывал просто  массово посадить всех  на  несколько дней больничного.  Но я уловила вашу мысль.
Вот она та самая головоломка, которой Сабире так не хватало. С внешним миром у нее решительно не ладилось.  Зато научный аутизм,  как правило,  давал плоды.  Исследование обещало быть как минимум интригующим.  Сплетя пальцы в замок, она продолжила:
-  Предлагаю мыслить в позитивном ключе – не «как» мы это сделаем, а «когда» выясним все нюансы. Я возьмусь за ваш случай, – змеица коротко кивнула, слегка щурясь, - Одной алхимией здесь явно будет не обойтись, хотя бы по той причине, что мы имеем дело с чем-то явно новым.  Это как минимум симбиоз из экспериментальной физиологии и физики.  Но для начала мне потребуются образцы вашего ДНК и, вероятно, мистера Хьюза?  Без базового материала я, увы, не смогу ничего сделать. Есть вероятность,  что нам окажут содействие без сопротивления? – Сабира невольно улыбнулась.  Ей почему-то отчетливо рисовалась картина как  Астароше  воинственно гневным силком тащит новоиспеченного супруга на забор крови. 
– И еще один момент, – добавила змеица, - Пускай и сильно забегая вперед, но я должна вас предупредить.  Если наши исследования увенчаются успехом, потенциальный артефакт вам нужно будет заказывать и делать уже в рамках Консорциума. Это однозначно магия высшего порядка. Такого рода предметы без регистрации и лицензии Гильдии я создавать, увы, не вправе.
«…Хотя умею в совершенстве…»

https://i.imgur.com/Fh0vUzI.jpg

Читать Джемму

Если бы Джемм уже не висела на Эре, цепляясь за того мертвой хваткой, она бы сейчас просто сползла на пол от накатившего во всю мощь облегчения. И даже внутренности, скрученные узлом, стало потихоньку отпускать, потому как этот Робин Гуд небритый свое стрессовое собеседование тоже прошел. Он не тыкал ей пушкой в висок или под ребра, не рассыпался патетикой выспренних фраз в стиле "hasta la vista, baby, твоя песенка спета", не прикончил молча на месте, едва вошел, и даже не бесился, как черт. Ну, в смысле, настроение у мужика явно было не радужное, но во всей этой, полетевшей ко всем чертям, ночи адекват он умудрился не растерять и котелок по-прежнему варил как надо.
Конечно, по итогам вылазки все так же мог нарисоваться и тревожный чемоданчик, и план отхода огородами до какой-нибудь там границы, и прочие радости федерального (к примеру) розыска, но осознание того, что ты не разменная монета, не пушечное мясо в чужой игре - это совсем другой коленкор, братцы-кролики, а тут мы еще побарахтаемся. Волк шел с птицей в одной связке. А, значит, по умолчанию все было не так уж плохо, как могло бы быть. И тело пело, гудели сжатые пружиной мышцы, шарахал по венам адреналин - "гарпия: war mode". Шальная карта Джокер.
Она выдала ему улыбочку на сто миллионов ватт, которую за балаклавой, конечно же, было не разглядеть, но и черт бы с этим. Потому что теперь панику, с полным на то основанием, можно было слать в пеший эротический тур и напрямую заняться тем, для чего они, собственно, сюда и явились.
Темный разлом двери вел в просторный холл - хоть глаз коли, если бы не заглядывающий в выбитые окна осколок луны. На полу, прямо по ходу движения, Джемм наткнулась на лежащую на животе женщину в темном пеньюаре. Не человек - сломанная кукла. Раскинутые руки-ноги, спутанная масса волос разлившимся по ворсу шелковым озерцом. В точеное неподвижное запястье с урчанием вгрызлась горгулья, поволокла за собой куда-то вглубь дома. Широкая, в два пролета, лестница распластанными крыльями уводила на второй этаж. Туда, где засел банкир.
Пахло кровью. Страхом. Болью.
Нужная кайри комната отыскалась быстро. Закутанная в рассеянный, приглушенный свет абажуров, завернутая в расплывчатые, мягко стелющиеся тени. Ночным ветерком колыхались простреленные Эром шторы. Тихо бубнил телевизор на стене - черно-белый ситком родом из детства "Я люблю Люси". "Люси любят все." Как и женщина ранее, Сазерленд нашелся на ковре лицом вниз. Серый, что называется с иголочки, костюм, мягкий отблик дорогущей кожи ботинок и расплывающееся, чавкающее и хлюпающее, стоило ему пошевелиться, кровавое пятно под ним. В нескольких метрах поодаль на кресле лежал брошенный ствол. Почему там, а не в руках или рядом на ковре - вопрос на засыпку, если бы Грин это действительно волновало.
Он снова шевельнулся, заметил ее, скривил в гримасе губы и уткнулся лбом в пол, словно смирился. Словно признал поражение, поднял вверх лапки, расписался в бессилии и приготовился отправиться ко всем чертям. Такой расклад в корне не устраивал пернатую. Но Джемм не могла вмешаться. В этой гребаной мизансцене ей приходилось быть всего лишь зрителем. Не могла тряхнуть его как следует за плечи, закричать, взбеситься, разнести все к чертовой матери, ведь каждый свой выбор должен делать сам. Она за него его сделать не могла. Все, что оставалось - это сцепить, связать накрепко их взгляды, едва он снова поднял голову, и удержать. Не отпустить. "Давай, - подхлестывали ее глаза. - Давай же. Борись, твою мать. Не смей сдаваться. Борись за то, что дорого. Не смей относиться к своей жизни, как к барахлу. Ты в ответе за нее перед самим собой. Не обесценивай ее."
Она не могла вмешаться, только наблюдать, как цепляются, скребут по полу скрюченные пальцы, напрягаются в усилии мышцы, подтягивая непослушное тело в нужную сторону. Дюйм за дюймом. Еще и еще. Слушала натужный хрип работающих на пределе легких, смотрела на широкий, протянувшийся по светлому ковру, кровавый след. И молчала. Только глаза вопили: "Давай. Борись. Не смей. Твою. Мать. Сдаваться. Никогда."
Он так и замер у кресла, привалившись плечом к подлокотнику, потянувшись к пистолету рукой. С последним усилием жизнь вышла из него. Обмякло, осело под собственной тяжестью тело.
Джемм подошла ближе, опустилась рядом, стянула назад - на затылок - балаклаву, наклоняясь и мягко касаясь губами закрытых теплых век.
- Ты был молодцом, парень, - шепнула она ему. - Горжусь тобой.
Застань ее за этим занятием Эр - и кайри утопили бы в сарказме, но птице было на то откровенно наплевать. Делай, что должен, и будь, что будет.
Ноги сами вынесли ее за порог спальни, ощерилась, зашипела чудом примостившаяся на резном столбике лестницы горгулья. Дело сделано. А янки пора было сваливать домой.

97

https://i.imgur.com/GZrb0ms.jpg


Лучший игрок:
Мадс!

ИНТЕРВЬЮ

Лучший пост:

Всегда найдётся рыба больше: Йоханн!
https://i.imgur.com/IJzBLWa.jpg

Читать

В Йоханне два метра роста и ни капли совети. На него прохожие смотрят снизу, а он улыбается – ветер задувает под полы длинного пальто. Волосы треплятся, лезут в лицо.

Пинает ногой камушек. Не стоило сегодня утром после моря залезать в постель и спать до обеда. Был бы сладенькой ватрушкой и лежал в пуховом одеяле. Ей богу, и не выходил бы никуда, его уже – стоит признаться, тошнит от этих мерзких людей. Солнце садится, как и уровень его настроения – постепенно капает стрелка вниз и вниз, пока не упрется в ноль. Йоханн хмурится окончательно, поднимая воротник пальто, явно представляя себя Шерлоком Холмсом, и вспоминает, что у него сломалась мышка от клавиатуры. Магазин техники уже закрылся. Ну епт твою мать. Йоханн глубоко вздыхает, раздувая ноздри – истинный разъяренный бык испанской корриды.

Он пешком доходит до порта, сползая неуклюже по каменному склону, царапя ладони – небо уже посинело. Вода шумит, частные лодки бьются носом о причал, а Йоханн скидывает одежду. Его словно бы тысячи иголок пронзают, кожа сжимает от холода – он старается быстро дышать, ступая босиком на гальку. Каждый раз в первый раз – и вода как будто огромный айсберг.

Сумку прячет за старую отвалившуюся бетонную плиту и прикрывает ее крупными булыжниками. Все сжимается и дрожит от холода – он никогда к этому не привыкнет, тонкокожий голландец, не больше. Золотой крест холодит грудь. Он шепотом читает молитву, входя в воду – самая обычная привычка. Его аж колбасит от холода – зуб на зуб не поподает. Обнимает себя руками, трогает тонкие ребра, собирается с духом. Ну, была не была.

Йоханн ныряет сразу с головой и над дрожащей гладью воды показывается извивающийся хвост. В юности, как только он попал в Каппу, он много искал информации о своих сородичей и узнал, что все они отличаются внешним видом. Себя он нашел под категорией змееобразных – отличием которых был гибкий длинный хвост, способный выдержать вес хозяина какое-то время даже на суше. Мыщцы легко извивались в любом положении и служили отличных катализатором для разгона и ловли добычи. Йоханн ужасно голодный – он чувствует, что желудок прилип к позвоночнику и делает глубокий вдох. Ребра разрезаются полосками жабр.

Он зол и голоден. Он готов сожрать кого покрупнее.

Отличие Йоханна было в том, что он не ел мирных морских жителей. Он не нападал на бородатых ламантинов или крикливых дельфинов – они выносили мозг своими воплями, но их он не трогал. Почитал китов, уваживал морских гигантов, иногда даже игрался с телятами.

Питался он такими же хищниками как он, каждый раз занимая верх пищевой цепочки. Драки с молодыми акулами, с кальмарами, иногда муренами – длинные змеи особенно любили кусать его  за руки. Долго не жили. Йоханн сжирал их, оставляя кости – его аппетиту могла позавидовать даже тигровая акула. В плохие времена ловил рыбу – это была скучная охота, хоть и сытная. Он искал место с теплой водой и мелкой рыбешкой, прятался и ждал до тех пор, пока акулы сами не начинали проявлять к нему интерес. Позже завязывалась потасовка, которая заканчивалась тем, что Йоханн набивал брюхо. Ему хватало на несколько дней.

Он привыкает к холоду и ищет теплое течение. Ртом захватывает воду, пропуская ее через жабры и вдыхает ароматы – он чувствует запах кальмара и проплывшей недалеко стаи дельфинов. Он плывет сквозь толщу воды и не чувствует себя дома. Скорее, это каждый раз напоминает ему о прошлом – нередко он трогает свою шею на наличие цепи, каждый раз забывая, что она осталась в другом мире.

У него в воде плохое зрение, но отменный нос. Это место – этот квадрат давно пропах им, он постоянно здесь ошивается. Акулы в панике уже давно покинули это место, явно чувствуя соперничество.

Стайка мелких рыбешек входит в рот. Из жабр выходит уже только вода. Он разгоняется, по запаху определяя будущую жертву – пахнет кальмаром и тунцом. У него отсутствует большая часть боковых плавников – от этого под водой он немного неповоротливый и сложно лавирует. Но что уж точно, так это его скорость.

Йоханн действует в черной воде слепо. Его друзья – уши и нос. Вода шумит в висках.

На полной скорости он раскрывает пасть и врезается в крупное тело, словно устраивая автокатасрофу, меняя ударом течение. Его челюсть крепко сжимается на чей-то чешуйчатой заднице, окрашивая море красками крови. Как же он проголадался! Вкус не похож на тунец, лишь на кальмара слегка.

Йоханн перенимает модель поведения акулы. Он кусает, чтобы распробовать вкус и токсины неизвестного существа – эта причина, по которой акулы атакуют людей и не всегда их доедают.

Не останавливаясь, он раскрывает рот и скрывается в темноте моря.

Он будет преследовать и кусать, пока рыба не лишится сил. Сожрет без остатка. От того и плавает по кругу, словно акуленок – присматривается слепым глазом к ароматам, не в состоянии распознать своего.

Все просто. Йоханн не нормальный.


Вы здесь » Каинвилль » Журналистика » Доска почёта